Побочный эффект
Лара Лонд
Published by Laura Lond at Smashwords
Copyright 2011 Laura Lond, 2nd Edition
Cover design by Jason Merrick
Smashwords Edition, License Notes
This ebook is licensed for your personal enjoyment only. This ebook may not be re-sold or given away to other people. If you would like to share this book with another person, please purchase an additional copy for each recipient. If you’re reading this book and did not purchase it, or it was not purchased for your use only, then please return to Smashwords.com and purchase your own copy. Thank you for respecting the hard work of this author.
Copyright 2011 Лара Лонд; 2-е издание
Дизайн обложки: Джейсон Меррик
Все права сохранены. Воспроизведение книги или любой ее части без письменного разрешения автора воспрещается.
Содержание
Глава 1
Люди, собравшиеся за широким мраморным столом в просторном конференц-зале с тщательно зашторенными окнами, вели себя сдержанно, друг с другом не разговаривали и почти даже не двигались, только изредка позволяя себе осторожно взглянуть на большие настенные часы, что висели над дверью. Совещание было назначено на два, часы показывали уже без одной минуты. Ждали человека, известного здесь под именем мистера Кумиди; впрочем, все хорошо понимали, что имен, фамилий и паспортов у него, вероятно, больше, чем галстуков. Его высокое кресло во главе стола пока пустовало.
Собравшихся было около пятнадцати человек, из них две дамы; перед каждым лежали на столе маленькие белые наушники для синхронного перевода, что говорило о том, что не все участники предстоящего совещания свободно владели английским. Ближе всех к высокому креслу Кумиди в достаточно небрежной позе сидел хмурый молодой человек в белых брюках и клетчатом пиджаке, этим своим нарядом резко выделяясь на фоне строгих деловых костюмов остальных. Однако, присутствующих это не удивляло: Паркинс, один из влиятельнейших людей корпорации «Технотикс», подчинявшийся напрямую Кумиди, любил подчеркнуть своё особое положение. Обыкновенно Паркинс держался легко и непринужденно и не скупился на шутки, приятно оживляя обстановку, но сегодня был явно не в духе. Вероятно, причиной тому служило присутствие на сегодняшнем совещании нового лица — лысеватого человека лет пятидесяти, с виду похожего на профессора, скромно сидевшего несколько в стороне и не поднимавшего глаз от раскрытой тетради. Клетчатый Паркинс старательно избегал смотреть в его сторону.
Мистер Кумиди появился ровно в два и неторопливо проследовал к своему месту. Он никогда никуда не спешил, и никогда никуда не опаздывал. Арни, его постоянный спутник, высокий и статный шатен с непроницаемым взглядом, опередил своего шефа и предупредительно отодвинул для него кресло. Кумиди молча кивнул и уселся, не сняв темных очков. Он не снимал их почти никогда: это позволяло ему свободно рассматривать собеседников, в то время как они могли только догадываться, куда устремлен его взгляд.
Некоторые из присутствующих видели сейчас Кумиди впервые, остальные общались с ним уже несколько лет, однако ни те, ни другие не знали об этом человеке практически ничего. Никто не знал его настоящего имени; никто не знал, откуда он родом. Греческая фамилия соответствовала его смуглой внешности — видимо, именно поэтому он и выбрал ее для публичного пользования. Он говорил иногда по-испански, что давало повод предположить в нем выходца из Латинской Америки. Однако, его английский был также чист; одни полагали, что это указывает на полученное в Европе образование и называли Сорбонну и Кембридж, другие шептали с оглядкой, что Кумиди не закончил и средней школы. Паркинс единственный знал, что Кумиди намеренно поддерживает столь противоречивые слухи, однако истина не была известна и ему...
— Дамы и господа, я пригласил вас для ознакомления с новым проектом, — без длительных предисловий начал Кумиди, — осуществление которого откроет совершенно новое направление в нашей работе. Всем нам известно о нескольких досадных происшествиях, связанных с попытками внедрения моделей серии «Р» в человеческую среду — происшествий, которые я бы приравнял к провалу. В каждом из вышеупомянутых случаев нам пришлось срочно свернуть задание и принять экстренные меры, чтобы избежать огласки. Виной тому, увы, несовершенство наших разработок. Модели серии «Р», при всей их технической сложности и практически полном внешнем подобии, остаются машинами и рано или поздно совершают ошибки, которые наводят окружающих на подозрения. Предложение уважаемого доктора Стромберга, кажется, позволит нам решить эту проблему.
Кумиди повернулся к человеку, похожему на профессора.
— Прошу вас, доктор.
Тот поправил очки и заговорил с заметным немецким акцентом:
— Технология, которую я имею честь предложить вниманию собравшихся, в корне отличается от разработок вашей корпорации. А вернее сказать, не имеет к ним никакого отношения.
Сидевшие за столом переглянулись. Такого неординарного вступления никто не ожидал. Паркинс презрительно усмехнулся.
— Ваша область — компьютеры, — продолжал Стромберг. — Высокие технологии. Микросхемы. Вероятно, столь грубые обобщения вызовут у вас улыбку, но на большее я не способен, и сейчас вы поймете, почему. Я не программист; я биолог. Таким образом, хотя моя лаборатория оснащена новейшими достижениями ваших коллег-программистов, главным объектом моей работы является нечто совершенно иное — живая материя. Клетка. Организм. Мистер Кумиди попросил меня избегать профессиональных терминов, и я постараюсь изложить всё как можно проще. Технология, которую я предлагаю, не имеет аналогов в мире. Попрошу сразу не путать ее с нашумевшим клонированием: разработки моей лаборатории построены на совершенно иных принципах и, отбросив ложную скромность, я могу позволить себе заявить, что мы ушли далеко вперед. Нам достаточно образца крови, чтобы вырастить не просто полноценный взрослый организм, а организм усовершенствованный. Отсюда название технологии: «Усовершенствованное биологическое воспроизведение».
Доктор Стромберг прервался и оглядел аудиторию. Было видно, что он привык читать лекции и умел держать внимание слушателей. Все, кроме Паркинса, по-прежнему сидевшего вполоборота, завороженно смотрели на него.
— Что это значит? — продолжал доктор. — Опять же, попробую объяснить просто. В ходе развития нового организма мы способны, скажем так, внести свои коррективы. Причем весьма существенные. Мы можем значительно расширить память и увеличить физическую силу; мы можем снизить, или свести к нулю, болевую чувствительность. Мы можем повысить естественную регенерацию организма настолько, что практически любое ранение будет затягиваться на глазах — вплоть до восстановления отрубленных конечностей. Более того: организм сможет управлять этим процессом.
Клетчатый Паркинс не выдержал и попросил слова.
— Да, Паркинс, — нехотя разрешил Кумиди. — Пожалуйста.
— Должен признаться, я в полной растерянности! — бросился в атаку Паркинс. — О чем мы тут говорим?! Исследования уважаемого доктора, безусловно, в своей области интересны — но как можно сравнивать?!.. Как можно думать, что какие-то там «усовершенствованные организмы» способны... способны хотя бы отчасти — !
Он патетически вскинул руки, не находя слов.
— Я хочу сказать — посмотрите на Арни! — вдохновенно продолжал Паркинс, неожиданно ткнув пальцем в сторону молодого человека, сидевшего рядом с Кумиди. — Взгляните на него! В его памяти хранятся десятки энциклопедий, он может сходу процитировать вам любую страницу! Он свободно владеет шестью языками и, если потребуется, может вместить еще около пятидесяти! Он прекрасно стреляет, водит все виды транспортных средств — наземных, воздушных, подводных, каких угодно. Он досконально знает анатомию и может провести сложную хирургическую операцию. В течение нескольких минут он способен освоить любой, совершенно для него новый, вид деятельности. Он может взобраться по отвесной стене, выпрыгнуть с любого этажа, развить скорость до шестидесяти миль в час или несколько суток пробыть под водой. С его зрением он вам рассмотрит отсюда все лунные кратеры и назовет их глубину, а его слух превосходит спецприборы разведки! Он всё умеет, ничего не забывает, ничего не боится и не нуждается в отдыхе. При всем при этом он полностью предсказуем и безопасен, он никогда не отклонится от заданной программы и не выйдет из-под контроля. А что предлагаете вы, доктор? Какие-то искусственно выращенные существа?! Помилуйте! Во-первых, даже если всё, что вы сейчас описали, возможно, вам всё равно никогда не приблизиться к результатам, которых достигли мы! Во-вторых: как вы собираетесь управлять этими организмами? Кто они?.. Что они? Как они будут себя вести? Где гарантия, что эти ваши франкенштейны не окажутся буйными психами? Не разбегутся? Не набросятся на первого, кто попадется им на глаза?!
Паркинс выдохся и замолчал.
Стромберг выслушал совершенно спокойно.
— Приведенная вами аналогия с известным произведением английской литературы, мистер Паркинс, совсем неуместна, — улыбнулся он. — Позвольте мне вас успокоить: я не собираюсь создавать неуправляемых монстров. Модели серии «Б» (мистер Кумиди и я согласились их так назвать) будут столь же послушны и предсказуемы, как и модели серии «Р». Человеческий мозг в какой-то степени тот же компьютер, и если уметь с ним работать, то, поверьте мне, запрограммировать его на подчинение ничуть не сложнее, чем вашего Арни.
— Как вы можете быть так уверены? — перебил Паркинс. — Ведь, насколько я понимаю, всё это пока только теория! Вами пока не выращен ни один образец — иначе вы непременно бы нам его продемонстрировали?
— Я не пришел бы сюда, мистер Паркинс, если бы не был уверен в своей работе. Вы правы, готовых моделей у меня пока нет. Однако, технология полностью готова к употреблению, и я ручаюсь за успех. Что же касается возможностей моих будущих питомцев, как физических, так и интеллектуальных — вы увидите, какой огромный потенциал заложен в человеческом организме, и насколько мало он был использован до сих пор.
— Всё равно! Всё равно! — не сдавался Паркинс, энергично встряхивая головой. — Единственный недостаток наших моделей в том, что они не могут испытывать человеческих чувств и эмоций; они не способны воспринимать юмор. Однако, я уже предложил достойное решение этой проблемы! Их можно научить имитировать эмоции! Арни уже сейчас умеет распознавать шутки и правильно на них реагировать. Верно, Арни, компьютерная твоя голова?
Арни взглянул на него своими непроницаемыми серыми глазами и негромко проговорил:
— Я предпочитаю не реагировать на шутки, которые слишком похожи на оскорбления, мистер Паркинс.
— Видите?! — радостно подскочил Паркинс. — Он даже умеет обижаться! И может подобрать достойный ответ! Честное слово, мистер Кумиди, нам не нужны никакие клоны! Мы уже почти у цели! Для чего нам вкладывать средства в непроверенную теорию, для чего начинать с нуля совершенно новые разработки в совершенно незнакомой области, когда нам осталось всего лишь немного подправить программу?! Скажите, доктор, — снова повернулся он к Стромбергу, — сколько времени вам потребуется, чтобы вырастить ваш организм? Месяцы? Годы? Сколько времени нужно, чтобы научить его ходить? Говорить?.. Адекватно вести себя в обществе?.. При этом сборка нашей модели занимает всего несколько часов! Остается только настроить ее под конкретный заказ — и всё!
Стромберг по-прежнему оставался невозмутим; его тонкое, немного вытянутое лицо с острым подбородком не выражало ни малейших признаков волнения, раздражения или досады. Он, видимо, принадлежал к тому редкому типу ученых, которые чувствуют себя одинаково свободно как в своей лаборатории, так и на деловых совещаниях, и прекрасно умеют отстаивать свои разработки.
— Позвольте мне задать вам встречный вопрос, мистер Паркинс, — спокойно проговорил он. — Какова стоимость ваших моделей?
Паркинс был явно застигнут врасплох.
— ...Я не могу предоставить такой информации, это коммерческая тайна!
— Мне не нужна точная цифра. Скажем, больше или меньше ста тысяч долларов?
Паркинс презрительно фыркнул.
— Разумеется, больше! Мы с вами говорим не о каких-нибудь лазерных принтерах!
— Ну, так вот: на эту сумму вы получите около пятидесяти моделей серии «Б». Как видите, моя продукция несравнимо дешевле. Думаю, это вполне компенсирует несколько более длительные сроки изготовления?
— Что ж, господа, — неожиданно заговорил Кумиди, заставив вздрогнуть нервного Паркинса. — Я полагаю, присутствующим было достаточно интересно выслушать обе стороны. Ваши возражения, Паркинс, не лишены оснований; однако позвольте вам напомнить, что решение уже принято. Вы, вероятно, обратили внимание, что в самом начале нашей встречи я объявил собравшимся, что пригласил их для ознакомления с новым проектом, а не для его обсуждения.
Паркинс растерянно заморгал; он, видимо, упустил этот момент и, полагая, что вопрос будет решаться голосованием, надеялся склонить участников совещания на свою сторону; теперь же, видя, что впустую потратил свое красноречие, он был совершенно раздавлен.
— Не стоит расстраиваться: никто не собирается сворачивать серию «Р», — успокоил его Кумиди. — Это прекрасная разработка, и она нам еще послужит. Серия «Б» будет являться скорее ее дополнением. Не исключено, что модели этих двух серий когда-нибудь станут работать вместе.
Паркинс ничего не ответил. Он чувствовал себя глубоко оскорбленным.
— Единственное, что немного меня беспокоит, доктор, — обратился Кумиди к Стромбергу, — это контроль за вашими будущими... подопечными. Тут мистер Паркинс совершенно прав в своих опасениях. Вы говорите, что можете запрограммировать их на подчинение, но, согласитесь, когда речь идет о живых существах, этот термин теряет свою определенность. Насколько надежна эта «программа»? Когда она вступит в действие? Насколько защищены будут мои сотрудники, которым предстоит работать с серией «Б»?
Стромберг чуть приподнял плечи, словно удивляясь столь упорному непониманию.
— Уверяю вас, мистер Кумиди: как только вы увидите первую нашу модель, вас оставят всякие сомнения. Эта программа совершенно надежна, она закладывается в процессе формирования организма и, таким образом, потребность в руководстве становится его первой и естественной потребностью. Кроме того, мной предусмотрен так называемый «контролирующий фактор»; это может быть, например, повышенная чувствительность к синему свету, также заложенная в процессе формирования организма. Модели серии «Б» будут практически неуязвимы, однако, включив синюю лампу, вы быстро призовете их к порядку... С моей точки зрения, это совершенно излишняя предосторожность, но я согласен: персоналу, который будет работать с моделями, может потребоваться некоторая психологическая поддержка, и, имея в кармане синий фонарик, они будут себя чувствовать гораздо спокойнее.
— Что ж, доктор, я вижу, вы подумали обо всем, — удовлетворенно кивнул Кумиди, вставая. — Нам предстоит еще многое обсудить, но на сегодня пока закончим. Дамы и господа, вы свободны. В ближайшее время вы получите подробную информацию относительно нового проекта и вашего в нем участия. Оба проекта будет контролировать мистер Паркинс.
Паркинс опять промолчал. Несмотря на свое поражение, он оставался у власти; Стромберг должен будет теперь ему подчиняться. Это несколько успокоило его самолюбие, однако, досада еще не прошла.
— Нам с вами тоже нужно многое обсудить, мистер Паркинс, — подошел к нему Стромберг. — Если вы не возражаете, давайте договоримся о встрече?
— Мой ассистент свяжется с вами, — отрезал Паркинс и, не дожидаясь ответа, покинул конференц-зал.
Вернувшись к себе в номер, Паркинс сорвал свой клетчатый пиджак, с размаха запустил его в угол и упал в широкое бархатное кресло. Новый проект! Кому он нужен, этот дурацкий проект?! Будто без этого мало у них головной боли!..
Паркинс вскочил, прошел к бару, выбрал, не глядя, из длинного ряда бутылку. Ничего. Он еще покажет этому немцу. Он его поставит на место. Пусть не думает, что, столковавшись с Кумиди, получил в свое распоряжение всю корпорацию «Технотикс», и теперь заставит ее работать на свою жалкую лабораторию. Это он, Стромберг, будет работать на них. И пусть он всегда это чувствует. Надо будет установить ему срок: чтобы к этому сроку смастерил своего первого клона. Не успеет — пускай убирается. И вернет вложенные средства. Да! Надо будет сказать Кумиди: если немец провалит задание, пусть вернет всё до цента!
В дверь постучали.
— Я занят! — рявкнул Паркинс, полагая, что это горничная. Ничего, зайдет прибраться в другое время. Он не хотел никого видеть.
Стук повторился, негромкий, но уверенный.
— Ну, что там еще!..
Паркинс раздраженно прошел в прихожую и рывком распахнул дверь. На пороге возвышался Арни.
Паркинс побледнел. Кому, как не ему было знать, что этот молодец далеко не так безопасен, как он расписывал на сегодняшнем совещании... Именно он, Паркинс, по настоянию Кумиди в свое время вскрыл его программу и снял несколько первостепенных ограничителей, включая так называемый «запрет на насилие». Теперь Арни был способен на всё. Разумеется, он не ступит и шага без приказания Кумиди — но откуда знать, что тот ему приказал?..
— Что, Арни?.. — проговорил Паркинс, стараясь сохранить спокойствие хотя бы внешне. — Что-то случилось?
В серых глазах робота он видел свое маленькое отражение. Он был полностью в его власти. Ни ударить, ни убежать, ни захлопнуть дверь; Арни опередит его, что бы он ни предпринял. Скорость реакции этой модели в шестнадцать с половиной раз превышала реакцию кошки.
— Мистер Кумиди просил передать, что ему не понравилось, как вы держались с доктором Стромбергом, мистер Паркинс. Вы были невежливы.
Паркинс попятился.
— ...Что же, я погорячился. Я сожалею. Можете передать доктору мои извинения. И мистеру Кумиди тоже.
Тонкие губы Арни шевельнулись в усмешке — совсем как у человека. Модели серии «Р» обладали хорошо разработанной мимикой; Паркинс считал это одним из лучших достижений своих инженеров и обычно любил наблюдать, как роботы меняют выражение лица, однако сейчас это не доставило ему удовольствия.
— Хорошо, мистер Паркинс. Я передам. — Арни отступил на шаг. — До свидания.
У Паркинса отлегло от сердца. Это был только выговор, больше ничего.
По коридору шла горничная, она подозрительно взглянула в их сторону и замедлила шаг. Паркинс постарался беспечно улыбнуться.
— Пока, Арни. Заходи, если надумаешь перекинуться в карты.
Арни вежливо улыбнулся в ответ.
— Благодарю вас, мистер Паркинс. Я на работе.
***
Глава 2
Жанна сидела на залитой солнцем веранде уютного парижского ресторанчика, тихо листала журнал, прочитанный уже от корки до корки, и, украдкой посматривая на часы, мысленно ругала себя, на чём стоит свет. Ни Париж, ни увитая зеленью веранда, ни журчание небольшого фонтанчика, ни изысканная французская кухня не радовали девушку. «Идиотка, — корила она себя. — Дура несчастная! Погналась за деньгами? Подзаработать решила? Вот и получай теперь. Знала ведь, как оно будет? Знала! Думала, перетерпишь? Ну, вот и терпи!..»
Жанна судила себя слишком строго; дурой она совсем не была. Но ей, действительно, нужны были деньги, и только из-за этого согласилась она поехать на две недели в Париж в качестве переводчицы молодого предпринимателя, которого с первого взгляда отнесла про себя к новым русским.
— Соглашайся, чего ты ещё думаешь-то?! — горячо убеждала Машка, бывшая однокурсница, которая и сосватала эту подработку. — В Париж съездишь бесплатно, плюс еще кормёжка шикарная, гостиница супер, да ещё и заработаешь! Ну и что, что они из новых? Тебе-то что?! Зато заплатят, как следует! Я знаю, я уже с ними ездила — нормальные ребята!
— Чем они хоть занимаются? — равнодушно поинтересовалась Жанна. Вся эта реклама нисколько её не впечатляла; Жанна достаточно рано научилась самостоятельно принимать решения, и редко поддавалась на уговоры. К тому же, проработав в свое время пару месяцев в казино, она успела насмотреться на «новых» и составить о них вполне определенное мнение.
Машка закатила глаза:
— Успокойся: не бандиты! Занимаются бизнесом. Цветными металлами. Устраивает? Слушай, да чего ты боишься, я никак не пойму?! Тебе ведь и не придётся ничего им по бизнесу переводить: они ж отдыхать едут! Ну, может, будет там пара встреч или переговоров — так ведь за это заплатят отдельно!
Боялась Жанна только за свои нервы: хорошо зная, на что способна за границей широкая русская душа, тем более новая, девушка сильно сомневалась, что высокая плата компенсирует моральный ущерб, которым грозила ей эта поездка...
Но Машка назвала сумму, и Жанна решилась. «Ладно, наступим себе на горло, — сказала она себе. — Как-нибудь продержусь две недели. Да и Париж, всё-таки...»
Личная встреча с «новым» отнюдь не прибавила оптимизма; несмотря на стильный костюм Николая и кучу дорогущих аксессуаров, Жанна сходу определила в нем провинциала, не слишком образованного и неважно воспитанного.
— Значит, работа нетрудная, — небрежно объяснил Николай, поигрывая навороченным сотовым. — Будешь ездить со мной по Парижу, больше для подстраховки: если вдруг придётся чего спросить-сказать, ну или там меню прочитать в ресторане. Экскурсии ихние мне на фиг не нужны, музеи тоже, так что не бойся — сильно не замучаешься.
Машка тоже ехала с ними; друг и компаньон Николая, Сергей, не пожелал больше «делить переводчицу» — собственно, из-за этого и решено было пригласить Жанну. Машка сказала ей, что в прошлый раз приятели здорово разругались, когда один из них захотел на тараканьи бега, а другой предпочел отправиться в «Мулен Руж», и каждый настаивал, что переводчик ему гораздо нужнее...
Всё оказалось именно так, как и думала Жанна. Едва заселившись в «Наполеон», красивый и дорогой отель, Сергей с Николаем пустились во все тяжкие с азартом смертников, которым разрешили напоследок отвести душу. Игорные заведения, ночные клубы, рестораны и бары менялись в таком количестве, что уже на вторые сутки Жанна потеряла им счет. При этом, подвыпив, Николай моментально утрачивал те скромные начатки культуры, которые успел обрести за недолгое пребывание в российской столице; он делался развязным и бесцеремонным, придирался к обслуживанию, ругался, спорил и предъявлял какие-то немыслимые претензии, которые Жанна должна была терпеливо и тщательно переводить неизменно предупредительным французам. Жанна готова была провалиться сквозь землю. Она краснела, бледнела, стискивала зубы, до боли сжимала кулаки; ей было противно и нестерпимо стыдно перед французами. Не так, совершенно не так представляла она свою первую поездку во Францию, в страну, о которой она столько мечтала, к встрече с которой так долго готовилась. В страну, которая могла бы быть ее родиной...
Сегодняшний день принес некоторую передышку. Компаньоны с утра разделились, Сергей отправился с Машкой опустошать магазины, а у Николая была короткая деловая встреча. Жанна успешно справилась с переводом (речь шла о расценках, поставках и сроках) и пожалела даже, что переговоры закончились так быстро. Зато теперь, уж конечно, Николай постарается наверстать упущенное... Жанна взглянула на часы. Только четыре; впереди еще целый вечер. Они собирались быстро перекусить в этом славном маленьком ресторанчике и вернуться в отель, но Николай вдруг услышал за соседним столиком русскую речь, счел нужным немедленно познакомиться и вот уже два часа пировал с новыми приятелями. Компания уже хорошо захмелела, раскраснелась и начинала забывать о приличиях; громко звенела посуда, взрывы пьяного хохота то и дело оглашали веранду. Посетители за другими столиками начинали оборачиваться. «Пришли в приличное место, а ведут себя, как в кабаке!» — раздраженно думала Жанна. Она бы с большим удовольствием отсела подальше и отгородилась своим журналом...
Николай вдруг опустил рюмку и в полном изумлении уставился куда-то в другой конец веранды.
— Лёха!!! — радостно заорал он, указывая на кого-то пальцем. — Лёха, ты как здесь?!
«Только этого не хватало!» — мысленно простонала Жанна. — «Еще друган! Ну, теперь до утра не растащишь...»
Однако, русоволосый молодой человек, которому кричал Николай, посмотрел на него с явным недоумением и ничего не ответил. Он сидел за угловым столиком вместе с двумя другими мужчинами, молодым и постарше; оба они немедленно обернулись, на лице молодого выразилось беспокойство.
Николая всё это ничуть не смутило.
— Лёха! — снова воззвал он, с шумом отодвигая стул и вылезая из-за стола. — Да ты чё, ослеп, что ли?!
Жанна решила вмешаться.
— Николай, вы, кажется, обознались, — быстро проговорила она, взяв его за рукав.
Николай возмущенно вырвался.
— Я?! Обознался?! Это ж Лёха, братан мой двоюродный! Что я, брата своего не знаю?!
И он решительно зашагал к угловому столику. Мужчина постарше молча поднялся, обнаружив крепкое сложение и незаурядный рост. «Охранник!» — сообразила Жанна. — «Ну, сейчас будет...»
Между тем предполагаемый Лёха тоже встал и спросил на чистом французском:
— В чем дело, мсье?..
Николай разинул рот:
— Лёха... Да ты чё, в натуре?!
Жанна вскочила и поспешила на выручку.
— Извините, мсье, пожалуйста извините — это недоразумение! — обратилась она к молодому, угадав в нем начальника. — Николай, прошу вас, пойдёмте; вы же видите, что ошиблись!
— В чем дело, мадмуазель? — строго спросил молодой, поднимаясь. Он был невысок, и рядом с охранником казался совсем невеличкой. — Что нужно этому человеку?
— Чего он лопочет? — нахмурился сбитый с толку Николай. — Скажи ему, чтоб не лез. А ты, Лёха, слышь, кончай придуряться! Или теперь не желаешь меня узнавать?
— Что нужно этому человеку? — настойчивей повторил француз.
Жанна не представляла, что делать.
— Пожалуйста, извините, — снова заговорила она, стараясь вежливостью сгладить неловкость ситуации. — Этот господин из России. Он полагает, что встретил знакомого. Родственника. Ваш друг, видимо, очень на него похож...
Молодой внимательно выслушал, нервно подергивая кончик галстука.
— Мсье ошибается, — сухо отрезал он. — Это Ксавье, мой секретарь. Он никогда не бывал в России.
— Я родился в Лионе, — с улыбкой добавил Ксавье. — Очень жаль, но мсье действительно обознался.
Это было очевидно. Но не для Николая. Жанна перевела ему слова французов, и Николай пришел в ярость.
— Вот, значит, как?! — заорал он. — Не признаёшь, значит?! Как бабки занимать, так признавал! А теперь, значит, французом заделался?! Своих не помнишь?! Ах, ты...
Он выдал стандартный набор матерных ругательств и попытался схватить Ксавье за грудки. Француз с неожиданной быстротой перехватил его руки и оттолкнул, по всей видимости, достаточно сильно — Николай не устоял на ногах. Ксавье спокойно проследил за его падением, отступил в сторону и вопросительно посмотрел на своего шефа.
— Джозеф! — коротко приказал тот.
Но охраннику не требовалось напоминать о его обязанностях; через мгновение он уже сгреб Николая в охапку.
— Пусти! Отпусти, гад, кому сказал!
Разбушевавшийся русский отчаянно вырывался, но Джозеф стоял, как скала, и без труда удерживал его, по-прежнему не издавая ни звука. На веранду сбежались официанты, пожилой метрдотель предложил вызвать полицию. Жанна уже рисовала себе мрачную перспективу препровождения в полицейский участок, но невысокий француз неожиданно отказался.
— Не надо полиции. Русский господин выпил лишнего, обознался. Такое случается. Мы не в обиде.
— Задушишь, собака!.. — прохрипел русский господин.
— Ему трудно дышать, — перевела Жанна, с уважением посмотрев на Джозефа.
Джозеф ничего не ответил, но, видимо, немного ослабил зажим; Николай шумно перевел дыхание и немедленно возобновил ругань. Жанне хотелось скорей прекратить это позорище и уехать отсюда, долой с глаз всех этих людей.
— Николай, нам лучше уладить это дело по-хорошему, — сказала она. — Иначе они вызовут полицию, и нас с вами затаскают по участкам.
Николай подумал и уступил.
— ...Ладно, хрен с ними.
— Он приносит свои извинения, — передала Жанна французам, не слишком заботясь о точности перевода.
Молодой кивнул и сделал знак охраннику. Джозеф тотчас разжал могучие руки.
— Собака французская... — пробурчал Николай, поправляя измятый костюм.
Жанне пришлось импровизировать:
— Он очень сожалеет, — сказала она.
Джозеф снова не соизволил ответить; он, видимо, реагировал только на приказания шефа. Шеф его вынул бумажник и расплатился.
— Собирайся, идем, — раздраженно велел он секретарю и, не оглядываясь, быстро направился к выходу.
— Да, мсье Увари.
Русоволосый Ксавье взял лежавшие на стуле блокнот и папку и последовал за ним. Последним вышел невозмутимый охранник.
«Испортили людям вечер», — искренне сожалела Жанна, глядя им вслед. — «У парня, кажется, будут теперь неприятности, а чем он виноват? Николай первый к нему полез. Нечего сказать, показали себя во всей красе, устроили такой скандал... А потом удивляемся, почему за границей не любят русских!»
— Поедем отсюда, — сказала она Николаю.
— Поехали, — мрачно согласился тот.
***
Черный «Фиат» не успел проехать и нескольких метров, когда Увари, сидевший рядом с водителем, приказал остановить за углом. Джозеф послушно завернул за угол и подрулил к тротуару.
— Вылезай. Возьмешь такси и выяснишь, где живет этот русский. Как только узнаешь, немедленно мне позвонишь. Всё ясно?
— Да, мсье.
Джозеф вышел из машины. Увари перебрался за руль и, прежде чем тронуться, сердито оглянулся на сидевшего сзади Ксавье.
— Зачем ты толкнул русского?
— Я оборонялся, — с каким-то странным равнодушием отвечал тот. — Этот человек на меня напал.
Увари покачал головой.
— Ну и что? С нами был Джозеф! Я говорил тебе: это его работа. Когда с нами Джозеф, ты не должен применять силу.
— Я должен был поддаться этому русскому? — так же безучастно спросил Ксавье.
— Да!
— Хорошо. Я понял. Простите.
Увари помолчал.
— В остальном ты вел себя правильно.
Проехав около квартала, он снова остановился и достал телефон. Чуть помедлил, собираясь с мыслями, затем набрал несколько цифр, подождал и заговорил по-английски:
— Мистер Паркинс? Это Увари из Парижа. У нас неприятности: только что, в ресторане, некий русский опознал Ксавье.
— Проклятье! — мгновенно завёлся Паркинс. — Увари! Какого дьявола вы таскаете его среди бела дня по ресторанам?!
Француз подскочил от возмущения:
— Простите?! Я только выполняю свои обязанности! Я провожу адаптацию! И между прочим, я обращал ваше внимание на тот факт, что мы нарушаем инструкции! Я говорил вам, что в Париже достаточно русских, и подобное может случиться! Вы же ответили, что берете ответственность на себя. Вы сказали мне, что образец поступил из далекой провинции, откуда до Франции как до луны — помните? — и распорядились провести адаптацию в обычном порядке! И у меня найдутся тому доказательства, так что не думайте свалить теперь всё на меня!
— Хорошо... — Паркинс не ожидал такого отпора. — Хорошо, Увари, не кипятитесь. Вы правы. Расскажите мне, как всё случилось.
Француз коротко изложил факты. Он хорошо владел английским, и всего в нескольких фразах точно обрисовал происшедшее. Паркинс схватился за голову.
— Драка?! Это плохо, Увари, очень плохо! Вы говорите, обошлось без полиции?
— Да, я сумел всё уладить. Русский принес извинения.
— Всё равно плохо! Нам ни к чему еще один публичный скандал... Вам удалось убедить его, что он обознался?
— Не думаю, и это волнует меня больше всего. По словам переводчицы, он узнал в Ксавье родственника, а не просто знакомого. Родственников обычно хорошо знают в лицо. Слишком хорошо, чтобы так ошибиться.
— Проклятье! — Паркинс вскочил и зашагал вокруг стола. — Надо ж было такому случиться!..
Увари не ответил; переложив заботу на плечи шефа, он предоставил тому беспокоиться и ждал теперь указаний.
— Хорошо, Увари. — Паркинс взял себя в руки. — Я поговорю с мистером Кумиди и сообщу вам, что делать. Ждите звонка. А пока не спускайте глаз с этого русского. Узнайте о нем всё: кто такой, чем занимается, сколько будет в Париже и так далее. У вас достаточно людей?
— Да, мистер Паркинс. Я уже послал Джозефа.
— Хорошо. Я вам перезвоню, ждите.
Паркинс захлопнул крышку сотового и отчаянно выругался.
— Только этого мне сейчас не хватало! Кумиди взбесится... А ведь я говорил ему. Говорил! Не надо нам было ввязываться во всю эту биологию!..
Дав выход эмоциям, Паркинс подошел к компьютеру, запустил какую-то программу и ввел пароль. На экране возникла карта мира. Паркинс подвел «мышку» к Европе и нажал на Францию; изображение Франции увеличилось, появились названия городов. Паркинс выбрал Париж. Дисплей мигнул и высветил длинный список фамилий. Паркинс отыскал Увари, щелкнул «мышкой». В открывшейся поддиректории стояли три имени: Габриэль, Жан, Ксавье. Напротив каждого был указан номер. Паркинс взял со стола листок бумаги и переписал туда номер Ксавье: Б-12.4.06. После этого, тяжко вздохнув, он снова взялся за телефон.
Ответили практически сразу.
— Что у вас, Паркинс? — раздался в трубке неторопливый, внушительный голос Кумиди.
— Досадный инцидент, мистер Кумиди, — деловито заговорил Паркинс, стараясь показать, что понимает серьезность случившегося, но, тем не менее, ничуть не растерян и полностью контролирует ситуацию. — Мне только что был звонок из Парижа: русский турист опознал модель Б-12.4.06. Это произошло в ресторане. Местный инструктор немедленно принял меры. Русский принес извинения.
В трубке повисло тяжелое молчание. У Паркинса пробежал по коже мороз.
— Откуда поступил образец? — жестко спросил Кумиди. Он, как всегда, бил в самую точку.
— ...Из Ольшанска, мистер Кумиди. Это маленький городок под Рязанью.
— То есть, из России, — так же неторопливо продолжал Кумиди. — В таком случае, с какой стати эта модель разгуливает по Парижу? Ей полагается находиться совсем в другом конце света.
— Боюсь, это всё равно не дает нам надежных гарантий, мистер Кумиди; я как раз собирался об этом с вами поговорить. — Паркинс чувствовал, что эта неуклюжая попытка увильнуть только ухудшит его положение, но остановиться не мог. — Я уже говорил вам, русские ездят сейчас по всему свету; куда бы мы ни запрятали наши модели, риск будет всегда — всегда будет вероятность подобной встречи, и этот случай в Париже только доказывает...
— Я вам задал вопрос, Паркинс, — резко перебил Кумиди. — Почему модель оказалась во Франции?
Больше увиливать было нельзя. Паркинс перевел дыхание, как перед прыжком в бездну.
— Это было мое решение, мистер Кумиди. Возможно, ошибочное, но я действовал только в интересах корпорации.
Кумиди опять помолчал. Он умел изводить молчанием. Своим молчанием он мог нагнать такого страха, какого другой человек не сумел бы и десятком угроз.
— Вы противоречите самому себе, Паркинс, — наконец, снова зазвучал его низкий голос. — То вы утверждаете, что Австралия недостаточно далека от России — то вдруг отправляете русскую модель во Францию, до которой из Москвы лететь всего четыре часа. Это во-первых. Во-вторых, столь грубое нарушение инструкций не может служить интересам корпорации.
Он опять сделал паузу, на этот раз небольшую.
— Я не ожидал от вас такого, Паркинс. Вы меня очень расстроили.
Паркинс похолодел. Он хорошо знал, что такое «расстроить» Кумиди...
— Я... я очень сожалею, мистер Кумиди! Честное слово, я действовал из самых лучших побуждений! Если у вас найдется пара минут, я всё объясню... Мы получили очень выгодный заказ на эту модель от одного французского магната, очень влиятельного человека — если я назову вам имя, вы, вероятно, согласитесь, что его нельзя было упускать; я...
— Паркинс, не делайте из меня дурака, — устало перебил Кумиди. — Откуда этот ваш магнат — я не желаю знать его имени — получил информацию о модели? Очевидно, от вас. И вы хорошо понимаете, что не имели права предлагать ему эту кандидатуру. Так что давайте закончим эти ненужные разбирательства. Вы совершили серьезную ошибку, которая повлекла за собой не менее серьезные последствия. Вам их и исправлять.
— Да, мистер Кумиди, разумеется. Я выполню всё, что нужно. Каковы будут ваши распоряжения?
— Не мне вас учить, Паркинс, вы и сами не маленький. Этого русского надо взять под контроль. Вам должно быть известно его каждое слово. Если потребуется, внедрите к нему своего человека.
— Хорошо, мистер Кумиди. Я всё сделаю.
Кумиди тяжко вздохнул.
— Не знаю, могу ли я теперь на вас положиться... Я вышлю к вам Арни, так мне будет спокойней.
— О, это совершенно излишне, мистер Кумиди, — занервничал Паркинс, — я гарантирую, что...
— Вы ничего не можете гарантировать. Гарантией послужит Арни. Он будет при вас до выяснения ситуации. Всё.
***
Глава 3
Машка отнеслась к происшествию очень легко — как, впрочем, относилась она почти ко всему в жизни.
— Во дает! — хохотала она, имея в виду Николая. — Это надо же так набраться?! Лёха, говорит! На француза! Ой, не могу!..
Жанна, напротив, никак не могла придти в себя от возмущения. Щеки ее горели, когда она словно заново переживала всю эту безобразную сцену, рассказывая ее подруге.
— Всё! — решительно заключила она. — Хватит с меня. Сегодня же попрошу деньги, что отработала — и до свиданья.
Машка вытаращила перекрашенные глаза.
— Да ты что?.. Ты чего, Жанка?! Сдурела, что ль?! Что такого случилось-то? Подумаешь, цапанулись спьяна с какими-то французами! Ну и что? Обошлось ведь? И ладно! Чего ты распсиховалась? Ишь, глазищи сверкают!.. Перепугалась, что ли? Выпей вон коньяка. Налить?.. Ну и зря, мне всегда помогает. Вот уж не думала, что ты такая дерганая...
— Я не дерганая. Просто не терплю хамства. Понимаешь? Не терплю, и всё.
— Да кто тебе нахамил?! — удивилась Машка. — Тебе-то кто нахамил? Тоже мне! Из-за такой ерунды от таких денег отказываться. Даже не думай. Да и не заплатит он тебе, если не доработаешь.
Это было более чем вероятно. Жанна не подписывала никаких документов, у нее была только устная договоренность с Николаем. Если он не захочет платить — плакали ее денежки, да и только.
Жанна сделала глубокий вдох-выдох, стараясь успокоиться и набраться терпения.
— Ладно. Дотяну как-нибудь. Неделя осталась. А только завтра с утра всё равно беру выходной!
Наутро выяснилось, что протрезвление отнюдь не разубедило Николая в его вчерашней фантазии.
— Да Лёха, клянусь тебе — Лёха! — уверял он Сергея, стуча кулаком в грудь. — Ну что я, рехнулся, что ли?! Мы с ним выросли вместе, по крышам лазили, рыбу ловили!
Сергей, разумеется, только смеялся.
— Да ну, ладно тебе. Откуда ему тут быть? Да еще и болтать по-французски. Знает он у тебя французский?
— Какой там... Восемь классов-то еле закончил.
— Ну? Видишь? Значит, не он.
— Он! — упорствовал Николай. — Говорю тебе — он!
— Хорошо. Где он сейчас, Лёха твой?
— По идее, всё там же — в Ольшанске должен быть...
— Позвони и успокойся.
— Да нет у него телефона!
— Как так нет?
— Да так вот. Дурак он! Работает грузчиком в овощном. Я ему сколько раз предлагал: давай со мной, быстро человеком станешь! Да только он без понятия.
— Ну, а раз без понятия, значит, до Парижа уж точно не доберется, — заключил Сергей. — Плюнь и забудь. Померещилось. Мало ли на свете похожих людей.
— Да какой там похожих?! Копия! Вылитый!
— А может, близнец? — неуверенно предположила Машка. — Ну, то есть, может их двое было, а потом одного отдали на усыновление? А?! Как в кино!
— Я уж не знаю, чего тут за кино, — нахмурился Николай, — а только я это дело выясню. Позвоню кой-кому из ребят... Я вчера запомнил номера этих троих, в ресторане — я видел, как они отъезжали. Посмотрим, что за птицы!
Предоставив им разбираться и строить догадки, Жанна взяла сумочку, деньги и туристическую карту города и отправилась бродить по улицам. Им с Машкой полагалось по выходному, и Николай не стал возражать, когда Жанна сказала ему, что берет сегодняшний день.
— Без вопросов, — лаконично ответил он. — Отдыхай.
Жанна гуляла уже несколько часов и совершенно не чувствовала усталости. Она не помнила, сколько прошла уже улиц и улочек, и в конце концов даже перестала сверяться с картой — для чего отвлекаться на карту, если просто любуешься городом? Заблудиться она не боялась: хорошо владея французским, она всегда могла уточнить дорогу или, в конце концов, взять такси. Придерживая на плече сумку, девушка беззаботно шагала вперед и вперед, иногда останавливалась у витрин, заходила в кафешки и лавочки и покупала пакетик холодного сока, мороженое или какой-нибудь сувенирчик. «Ну, здравствуй, Париж... — говорила она про себя. — Здравствуй, город художников и поэтов. Здравствуйте, тихие улочки. Здравствуйте, приветливые, улыбчивые люди. Вот я и приехала. Я давно обещала приехать, и вот я здесь. Правда, пока еще не насовсем. Не знаю, получится ли насовсем? И примете ли вы меня?..»
Ей улыбались, с ней заговаривали. Симпатичный молодой человек вежливо предложил покататься на катере; загорелый мальчишка продавал на углу каких-то забавных ушастиков, увидел ее и весело закричал, показывая одного: «Купите, мадмуазель!..» Жанна счастливо улыбалась. Париж, кажется, не видел в ней чужака...
Вечер подкрался совсем незаметно. Жанна случайно взглянула на часы и не поверила своим глазам: уже пять! А она хотела еще попасть на Монмартр, и еще собиралась в Лувр... А теперь всё. Завтра опять пойдут пьянки-гулянки, выходных у нее больше не будет. И через неделю домой. «Вот тебе и Париж, — горько усмехнулась Жанна. — Встретились. Поговорили».
Она постояла, подумала. На Монмартр еще можно успеть. Жанна не имела понятия, где находится и далеко ли отсюда до Монмартра; не желая терять больше времени, она поймала такси, назвала заветную улицу. Чернокожий водитель кивнул и молча распахнул дверцу.
— Это очень далеко? — на всякий случай спросила Жанна, садясь. У нее было с собой достаточно денег, но всё-таки не хотелось вот так просадить их все за один раз.
— О нет, — успокоил шофер. — Каких-нибудь пятнадцать-двадцать минут.
Однако, затормозил он всего через пять, резко и неожиданно. Жанна не успела понять, что происходит. Задние дверцы раскрылись, в машину прыгнули двое мужчин; дверцы захлопнулись, автоматически щелкнув замками, и такси сорвалось с места.
Чья-то ладонь легла Жанне на плечо.
— Не беспокойтесь, мадмуазель, вам ничего не угрожает, — произнес по-французски незнакомый голос.
Девушка обернулась.
— Джозеф?! Что вам от меня надо?
— Мсье Увари желает поговорить с вами. Повторяю, вам ничего не грозит.
— По-моему, вы ошиблись адресом: если вы хотите продолжить выяснять отношения с моим злополучным шефом, я подскажу вам, где его найти!
Джозеф не ответил. Он, видимо, передал ей всё, что ему поручено было сказать, и более тратить слов не собирался. Рука его по-прежнему крепко держала девушку за плечо.
— Отпустите, — сказала Жанна. — Я не собираюсь выпрыгивать. К тому же, дверцы заперты.
Джозеф послушался; пальцы его разжались. Такси петляло по каким-то переулкам, впрочем, вполне приличного вида: это не были задворки, вокруг было чисто и зелено, а дома, которые попадались тут, принадлежали, судя по всему, весьма состоятельным семьям.
— Мсье Увари всегда так назначает встречи? — поинтересовалась Жанна.
Джозеф опять промолчал. Машина остановилась у небольшого особняка, красивого, но, пожалуй, несколько запущенного.
— Выходите.
Они поднялись по ступенькам, Джозеф отворил дверь и пропустил Жанну вперед.
— Позвольте. — Он ловко сдернул с ее плеча сумочку.
Сопротивляться не имело смысла.
— Там паспорт, — сказала только Жанна. — Отдайте. Если, конечно, вы собираетесь оставить меня в живых.
— Не беспокойтесь, всё будет в сохранности.
Увари ждал их в небольшой комнатке, заставленной старинными книжными шкафами. Судя по всему, это была одна из немногих обитаемых комнат особняка.
— Добрый вечер, мадмуазель, — шагнул Увари навстречу Жанне. — Присядьте, пожалуйста, и примите мои извинения за эти вынужденные меры.
— Ничего, — успокоила его Жанна, опускаясь в предложенное кресло. — Меня еще ни разу в жизни не похищали, так что даже очень интересно.
Увари взглянул на нее с удивлением, затем посмотрел куда-то в сторону. Жанна только сейчас заметила, что в комнате было еще два человека: в дальнем углу, закинув ногу на ногу, сидел худощавый брюнет с гладко зачесанными назад волосами, который, в своем черном костюме и белой рубашке с необычно высоким воротником, показался ей похожим на графа Дракулу; за его креслом неподвижно стоял молодой человек атлетического сложения и весьма сурового вида, под стать Джозефу. На мгновение Жанне стало не по себе.
Между тем Джозеф протянул Увари ее паспорт. Увари раскрыл бордовую книжечку, поднес поближе к свету.
— Жанна Сорель... Французское имя!
Он вопросительно посмотрел на девушку, но она только коротко подтвердила:
— Французское.
Увари опять повертел ее паспорт.
— А паспорт российский...
Жанна усмехнулась:
— Что делать. Не повезло.
Увари смотрел на нее с всё возрастающим интересом.
— И говорите с акцентом... Как же так получилось? — спросил он, сделав знак Джозефу возвратить паспорт.
— У бабки хватило ума выйти за русского и переехать в Союз, — отрезала Жанна.
— Вот как... Интересно. Не жалела потом?
— Думаю, что жалела. Особенно в лагерях.
Увари действительно было интересно, и в другое время он, несомненно, расспросил бы подробней, но сейчас ему было не до этого.
— Ну что же, мадмуазель Сорель... — начал он, снова покосившись на человека в углу. — С вашего позволения, я перейду к делу. Нам нужна ваша помощь — за которую мы хорошо заплатим. Русский господин, у которого вы работаете, доставляет нам беспокойство. Нам нужна о нем подробная информация.
Жанна в растерянности пожала плечами.
— Сожалею, мсье Увари, но тут вы просчитались: я о нем почти ничего не знаю. А что случилось?.. Что он вам сделал?
— Как не знаете?! — подскочил Увари, не отвечая на ее вопрос. — Вы его переводчица, разве не так?
— Послушайте, мадмуазель Сорель, вам нечего опасаться, — подал голос граф Дракула. — Ни за него, ни за себя. Мы не бандиты, и не занимаемся никаким криминалом. Мы доставили вас сюда столь невежливым образом только потому, что дело не терпит отлагательств. Расскажите нам всё, что знаете. Мы не останемся в долгу.
— Если так, то, может быть, сначала вы расскажете мне, что происходит? Чтобы я хоть немного представляла себе, с чем имею дело?
— Что ж, хорошо. — Увари присел на краешек стола. — Как вы понимаете, речь пойдет о вчерашнем происшествии в ресторане. При всей его неприятности, оно показалось мне чистым недоразумением, и я, как вы помните, отказался обращаться в полицию. Вероятно, напрасно. Русский господин принес извинения, и я полагал, что инцидент исчерпан; однако, это не так. Сегодня нам стало известно, что он пытается навести о нас справки, причем через более чем сомнительные источники... Что ему нужно? Мы представляем солидную корпорацию, которая дорожит своей репутацией — это во-первых. Во-вторых, некоторые наши разработки носят совершенно уникальный характер, что заставляет нас постоянно остерегаться промышленного шпионажа — и если бы вы знали, какие уловки тут пускаются в ход, вы бы сразу поняли наше беспокойство.
Жанне стало смешно: пьяная выходка Николая всполошила целую корпорацию! Только вот расхлебывать, почему-то, приходится ей...
— Чему вы улыбаетесь? — насторожился француз.
— Простите. Это я над собой. Улыбаюсь своему умению попадать в истории... Решила подзаработать, нанялась переводчицей к человеку, с которым едва знакома; приехала с ним в Париж всего-то на две недели — и вот сижу теперь перед вами, должна отвечать за его пьяную глупость. Должна как-то вам доказать, что он не занимается никаким шпионажем, а если и занимается, то уж, во всяком случае, я не имею к этому никакого отношения...
— Расскажите нам всё, что вы о нем знаете, — повторил свою просьбу Дракула.
— Что же, попробую. Зовут его Николай Басов, живет сейчас в Москве. Родом откуда-то из провинции, кажется, из-под Рязани. Вместе с компаньоном Сергеем (фамилии не знаю) занимается продажей цветных металлов. Достаточно обеспечен. Сюда приехал отдыхать, просаживать деньги в ресторанах, ночных клубах, магазинах и казино. Вот, собственно, и всё.
Французы переглянулись.
— Цветные металлы — серьезная вещь... Расскажите подробнее. Он владелец добывающей компании? Или просто посреднической фирмы?