Лара Лонд
Приключения Жикасана Тарреса
Книга 2: Дворец
Published by Laura Lond at Smashwords
Copyright 2011 Laura Lond
Smashwords Edition, License Notes
This ebook is licensed for your personal enjoyment only. This ebook may not be re-sold or given away to other people. If you would like to share this book with another person, please purchase an additional copy for each recipient. If you’re reading this book and did not purchase it, or it was not purchased for your use only, then please return to Smashwords.com and purchase your own copy. Thank you for respecting the hard work of this author.
Copyright 2011 Лара Лонд
Все права сохранены. Воспроизведение книги или любой ее части без письменного разрешения автора воспрещается.
Table of Contents
Глава 1
Жико миновал огромные городские ворота и следом за другими приезжими двинулся вперед по главной улице, глядя по сторонам широко раскрытыми глазами. Столица ошеломила его. Просторные улицы, пестрящие яркими вывесками, роскошные особняки с колоннами, каждый из которых казался мальчику настоящим дворцом, нарядные экипажи, кареты с гербами и с разодетыми, важными кучерами, посматривавшими на прохожих так сурово, что многие невольно отступали в сторону; спешащие куда-то гонцы на взмыленных конях, гул толпы, крики зазывал и развеселая балаганная музыка…
Наконец, Жико вышел на центральную площадь города и увидел перед собой королевский дворец. Величественный и немного мрачноватый старинный замок грозно возвышался над окружающими зданиями, которые словно бы расступились перед ним в почтительном поклоне. Дворец был огорожен невысокой, но крепкой каменной стеной; у ворот неподвижно стояла стража — два рослых солдата в красных с синим мундирах, алых плащах и позолоченных шлемах с султаном. Жико никогда раньше не видел подобной формы и догадался, что это не простые солдаты, а воины королевской гвардии.
Мальчик подошел поближе и в нерешительности остановился, глядя на внушительные фигуры стражников.
Здоровенный гвардеец смерил его презрительным взглядом.
— Чего тебе?
— Добрый день, господин стражник, — сказал Жико. — Мне нужно во дворец.
— Ха! — усмехнулся солдат. — Неужели? Ишь, чего захотел!
— Перестань, Илидор, — одернул его второй стражник.
— Да ладно тебе! — отмахнулся тот и насмешливо продолжал, обращаясь к мальчику: — Ты что же, приятель — думаешь, сюда любому бродяге дорога открыта, только попросись?
— Перестань, говорю, — настойчивей повторил другой гвардеец. — Или порядок забыл?
Илидор нахмурился; второй солдат повернулся к Жико.
— Видишь ли, парень, просто так во дворец не пускают. Нужен специальный пропуск.
— У меня пропуск есть, — ответил Жико и вынул кожаный ярлычок.
Стражники наклонились и, увидев серебряную звездочку, вдруг отступили назад и вытянулись в струнку. Илидор, побледнев, изменился в лице. Второй стражник бросил на него укоризненный взгляд и обратился к Жико, почтительно поклонившись:
— Смею надеяться, юный господин не очень сердится на грубые шутки бестолкового гвардейца?
— Ведь… если вашей милости угодно… ради шутки или для развлечения… переодеться в простолюдина, то… то откуда же мне было об этом знать? — пролепетал Илидор.
Жико несколько растерялся от такой перемены в обращении. Он внимательно посмотрел на Илидора, пытаясь определить, продолжает ли тот насмешничать, или же серебряная звездочка действительно произвела на него такое впечатление. Да, здоровенный гвардеец и правда перепугался, и теперь совсем побелел под пристальным взглядом Жико.
«А парень, кажется, попал впросак…» — подумал мальчик.
— Спешу вас успокоить: я ни во что не переодевался, — сказал он, убирая ярлычок.— Подобные шутки не в моем вкусе. Мне можно пройти?
Гвардейцы поспешно отступили, давая дорогу.
— Конечно, ваша милость.
Жико прошел в ворота.
— Вот балда, ты хоть понимаешь, кому нагрубил?! — накинулся на Илидора другой солдат.
— Ох, не трави душу, — отозвался тот, снимая шлем и вытирая лоб. — Не иначе как королевский паж! Они любят озорничать… Шепнет на ушко самому королю — и прощай, служба в дворцовой охране!
— Ведь говорил я тебе, и сколько раз! А вдруг это тайная проверка?..
Жико ступил на внутренний двор, оставив встревоженных солдат гадать и препираться. Двор за стеной оказался гораздо просторнее, чем могло показаться снаружи. В центре его находился плац, по которому сейчас ровным строем маршировали гвардейцы, слева раскинулся парк с аллеями и фонтанами, а с другой стороны помещались конюшни и хозяйственные постройки.
Однако, у мальчика не было времени всё это разглядывать. Он обошел плац, приблизился к дворцовым дверям и, набравшись смелости, вошел в них следом за каким-то солидным господином с пачкой бумаг подмышкой. Переступив порог, Жико оказался в просторном зале, являвшемся, судя по всему, приемной: у стены стоял ряд мягких кресел для ожидающих. Мальчик взглянул по сторонам, ища кого-нибудь, у кого можно было бы узнать, как найти господина Варгоса. В зале было пусто; господин с бумагами куда-то исчез. Жико поправил на плече дорожную сумку и сделал несколько шагов, отдавшихся гулким эхом.
— Добрый день. Чем могу служить? — вежливо спросил кто-то.
Мальчик обернулся. Перед ним, предупредительно наклонив голову, стоял человек в парике, в роскошной ливрее с золотыми галунами и в белоснежных перчатках. Жико потребовалось несколько секунд, чтобы заставить себя поверить, что перед ним лакей, а не знатный вельможа. Словно не замечая скромной одежды мальчика, хоть и чистой, но всё же не совсем подобающей для королевского дворца, слуга смотрел на него без тени насмешки, терпеливо ожидая ответа и всем своим видом выражая готовность выслушать и помочь.
— Добрый день, — отозвался мальчик. — Мне нужен господин Варгос, придворный распорядитель.
Лакей поклонился и сделал приглашающий жест.
— Позвольте вас проводить.
Мальчику стало неловко оттого, что этот великолепный придворный будет тратить на него свое время.
— Благодарю вас; мне, право, неудобно вас утруждать — я мог бы и сам найти, если вы будете так любезны указать мне дорогу.
Но Жико еще не знал, как вышколены придворные лакеи.
— Ну что вы; я всего лишь исполняю свой скромный долг. Не угодно ли следовать за мной.
Жико понял: во дворце не бывает случайных людей, и если уж ты попал сюда, обращаться с тобой будут достойно, как бы ты ни выглядел.
Лакей провел мальчика по коридору и передал с рук на руки другому слуге, столь же учтивому и в такой же ослепительной ливрее. Рядом с этими людьми Жико чувствовал себя серым мышонком.
— К его милости господину Варгосу, — отчеканил первый слуга.
— Как прикажете доложить? — поклонился второй.
— Жикасан Таррес, — сказал Жико и добавил, понимая, что само по себе его имя не вызовет ничего, кроме недоумения: — По рекомендации его сиятельства лорда Агассара Даллина.
Слуга опять поклонился.
— Не угодно ли подождать. — Он скрылся за дверью и вскоре показался снова. — Прошу вас.
Придворный распорядитель господин Варгос оказался невысоким человеком средних лет с приятным лицом и серьезным, вдумчивым взглядом. Приветливо улыбаясь, он сделал несколько шагов навстречу посетителю; в его осанке и походке чувствовалась военная выправка.
— Здравствуйте, молодой человек. Итак, вас рекомендует лорд Агассар Даллин?
— Да, ваша милость. — Жико достал из внутреннего кармана письмо и перстень, аккуратно завернутый в платок. — Вот письмо его сиятельства… А еще лорд Агассар велел мне передать вам вот это.
Господин Варгос протянул письмо слуге.
— Прочтите, Гамс.
Слуга осторожно распечатал конверт. Придворный распорядитель развязал между тем платок и извлек из него золотой перстень с камнем, который сразу же заиграл на солнце. Жико видел, как вскинулись брови господина Варгоса — он, видимо, знал цену подобным вещам.
— «Милостивый государь господин Варгос, — хорошо поставленным голосом начал читать Гамс. — Позвольте рекомендовать Вам Жикасана Тарреса, молодого человека юных лет, но зрелого ума и выдающейся честности — качества, как Вы сами изволили однажды заметить, чрезвычайно редкого в наши дни. Желая показать, насколько я считаю возможным доверять этому молодому человеку, я поручаю ему передать Вам свой перстень, немалая стоимость которого ему известна, и отправляю его во дворец одного, без какого-либо сопровождения, зная, что перстень будет доставлен в целости и сохранности. Кроме уже названных достоинств рекомендуемого мною Жикасана Тарреса, я хотел бы также отметить его твердую выдержку и исключительное трудолюбие. Смею надеяться, что подобное сочетание найдет себе достойное применение на королевской службе. Искренне Ваш, Агассар Даллин».
Слуга закончил чтение, сложил письмо и возвратил его своему господину.
Жико мысленно благодарил лорда Агассара — тот даже вскользь не упомянул о его судимости!
Господин Варгос опустился в кресло, не сводя с мальчика внимательных глаз.
— Ну что ж, молодой человек… Рекомендация Агассара Даллина значит очень много. Я подберу для вас место.
Жико почтительно поклонился.
— Благодарю вас, ваша милость.
— Что вы умеете делать и чем предпочли бы заниматься?
— Я не боюсь физической работы, знаю грамоту и владею пером, а служить предпочел бы там, где буду всего нужнее.
Господин Варгос чуть улыбнулся — ему, видимо, понравился ответ.
— Как правило, в первое время мы стараемся поручать новеньким работу попроще, чтобы увидеть их в деле — несмотря на рекомендации, подобная проверка все же необходима. Что вы скажете, если для начала я предложу вам место на королевской кухне?
— Почту за честь. Что я должен буду делать?
— Колоть дрова, растапливать печь и тому подобное. Господин старший повар подробно объяснит вам ваши обязанности. Работа несколько однообразна, но я надеюсь, что достаточно щедрое жалованье поможет вам с этим смириться.
— Я, в некотором роде, привык к однообразной работе, — улыбнулся Жико. — И мне она даже нравится, поскольку позволяет думать.
— Вот и отлично, — заключил господин Варгос. — Будьте любезны, Гамс, проводите молодого человека и представьте господину старшему повару. Я сейчас подпишу все бумаги.
Жико еще раз поблагодарил придворного распорядителя и вышел, сопровождаемый ослепительным лакеем.
— Сдается мне, этот юноша себя еще покажет, — задумчиво проговорил господин Варгос, глядя ему вслед. — И где только Агассар находит таких людей?..
***
Так Жико получил место при королевском дворе, и так началась его новая жизнь. Мальчика поселили в отдельную комнатку, маленькую, но светлую и имевшую всё необходимое. Ему выдали специальную форму — рабочую и парадную. Рабочая форма представляла собой удобный и аккуратный темно-синий костюмчик с вышитым на груди королевским гербом. Эту форму Жико носил постоянно и каждую неделю сдавал в прачечную, получая взамен чистый комплект. Парадная форма состояла из мягкой бархатной курточки абрикосового цвета, таких же штанов и белоснежной рубашки с кружевными манжетами. Курточку также украшал королевский герб, к которому добавлялся еще замысловатый вензель — «КК», что означало «Королевская Кухня». Когда Жико впервые увидел всю эту красоту, он решил было, что посыльный, доставивший форму, ошибся и принес ему платье кого-нибудь из пажей. «Нет-нет, все верно, — с неизменной придворной учтивостью объяснил посыльный, — это платье вам положено надевать, если придется идти во внутренние покои дворца». Жико осторожно повесил парадную форму в шкаф, не решившись даже примерить — подобных вещей у него не было никогда в жизни.
После изнурительного труда в рудниках работа на королевской кухне казалась Жико удивительно легкой. Его главной обязанностью было поддерживать огонь в одной из больших печей. Обычно Жико успевал еще утром наколоть и натаскать достаточно дров, так что в течение дня ему надо было только вовремя их подбрасывать. Не желая сидеть без дела, Жико принимался помогать другим рабочим или кому-нибудь из поваров, чем быстро заслужил всеобщее расположение. Народ на кухне был простой, но работящий и вышколенный не хуже придворных лакеев: каждый отлично знал свое дело, никто никогда не бывал пьян, все обращались друг к другу на «вы». Жико видел теперь, почему так трудно, почти невозможно попасть на службу в королевский дворец: сюда отбирались лучшие из лучших, проверенные и надежные, и, как правило, работали здесь по много лет. Почти все старые повара и большинство рабочих служили еще прежнему королю, Альварду Второму, отлично знали дворцовые порядки и могли бы порассказать немало интересного — правда, заставить их разговориться было нелегко; Жико понял, что обсуждать придворные дела слугам не полагалось.
Постепенно Жико знакомился с придворной жизнью, казавшейся ему похожей на сон или сказку. В свободные часы старший повар разрешил мальчику гулять в одной из дальних аллей дворцового парка, куда обычно не заходил никто из высокопоставленных особ. Отсюда был виден главный вход во дворец и весь парк; Жико подолгу сидел на увитой плющом скамейке, любуясь окружающей красотой и наблюдая, как десятки садовников ухаживают за диковинными цветами, как подстригают живую изгородь и подметают ровные, словно расчерченные по линейке дорожки. Иногда Жико удавалось увидеть кого-нибудь из знатных вельмож, которые неспешно прохаживались по аллеям или, сидя в беседке, читали какие-то бумаги; пару раз ему довелось посмотреть, как прогуливались в парке ее высочество принцесса Арвелина в сопровождении своих многочисленных фрейлин. Однажды Жико увидел даже самого короля — правда, мельком: пышная свита придворных, неподвижно стоявшая у парадного входа, вдруг всколыхнулась и поспешно отступила в сторону, давая дорогу высокому человеку с орлиным взглядом и развевающимися по ветру черными волосами, который, сделав нетерпеливый жест, быстро прошел через склонившуюся перед ним толпу и скрылся в аллее фонтанов. Жико видел, как придворные зашевелились и беспокойно заперешептывались, но никто из них не посмел отправиться следом за королем. Мальчик узнал потом, что его величество были в тот день сильно не в духе и провели несколько часов в парке в мрачном одиночестве.
Короля во дворце боялись и трепетали. О нем старались не говорить, или же говорили почтительным шепотом. Многие, отправляемые из кухни с поручениями во внутренние покои, ни за что не хотели туда идти, опасаясь случайно попасть на глаза королю. Рассказывали, что однажды король встретил вот так в одном из коридоров поваренка, несшего кому-то корзину фруктов, и так напугал его своим пристальным взором, что тот выронил свою корзину и бросился бежать. Король, говорят, только рассмеялся — но поваренок был в тот же день выставлен из дворца.
С первых же дней своего пребывания во дворце Жико обнаружил, что надо всем, происходившим здесь, витала тень некоего лорда Фаризеля. Жико, старавшийся не проявлять излишнего любопытства, не сумел пока выяснить, кто такой был этот Фаризель, но о могуществе его ходили легенды. Говорили, что этому человеку известно и подвластно всё, что с его мнением считается сам король, что Фаризель не раз спасал безнадежные ситуации, и даже более того — останавливал карающую руку короля и мог повернуть вспять уже готовые его распоряжения. Однако Жико заметил, что, в отличие от короля, таинственного лорда Фаризеля во дворце, вроде бы, не боялись; о нем говорили с уважением и восхищением. Один из поваров как-то под большим секретом поведал Жико, что король однажды разгневался на него за какое-то блюдо, показавшееся ему неудачным, и хотел, по своему обыкновению, сурово наказать. Повара спас Фаризель: он непринужденно рассмеялся и заявил королю, что нечаянно насыпал в его тарелку соли, приняв ее за свою. «Вероятно, это и испортило вкус, ваше величество, — беззаботно сказал он. — Вы же знаете, как сказывается на таких изысканных кушаньях малейшее нарушение рецепта…»
— И что же его величество?! — прошептал Жико, у которого от услышанного захватило дух.
— Ничего, — отвечал повар. — Его величество король только улыбнулись и сказали: «Держу пари, вы это сделали нарочно, Фаризель, и я еще с вами рассчитаюсь». На этом дело и кончилось.
Подобных и еще более невероятных историй про загадочного Фаризеля рассказывали множество. Жико решил, что человек этот, видимо, правая рука и доверенное лицо короля — первый министр, или что-нибудь в этом роде — и надеялся как-нибудь взглянуть на него на одном из королевских празднеств, которые часто устраивались в дворцовом парке.
Среди прочего Жико узнал, что во дворце была огромная библиотека, и с тех пор заветным его желанием стало туда попасть. Мальчику грезились шкафы и полки, набитые лучшими, интереснейшими книгами, многие из которых он давно мечтал найти и прочитать; а сколько, должно быть, там книг, о которых он даже не слышал! Все они были так близко, где-то на втором этаже — как рассказывал один из лакеев, рядом с перламутровым залом… Однако, Жико хорошо понимал, что простому рабочему с кухни дорога туда закрыта: библиотекой пользовались знатные вельможи и сам король.
В общем, Жико постепенно привыкал к своей новой жизни, и беспокоило его только одно: когда же начнется другая, настоящая служба — та, ради которой он сюда пришел. О грядущей войне, которую он каким-то образом должен был остановить, мальчик не слышал пока ни слова; не нашел он и того, кого явившийся ему эльгур назвал тогда Воином Безоружным и Огнем Незажженным. Все это оставалось пока загадкой.
***
Ранним августовским утром Жико проснулся и поспешно взглянул на часы. Сегодня старший повар велел ему явиться на работу пораньше — король собирался устроить большой обед в своем охотничьем замке, и почти вся придворная кухня отправилась туда с самого утра; Жико должен был помочь нескольким оставшимся поварятам.
Мальчик быстро умылся, оделся, и поспешил на кухню. Работы сегодня предстояло много: несколько поваров вернутся во второй половине дня, чтобы готовить ужин, и к возвращению их надо было начистить несколько мешков картошки, хорошо разогреть все печи и вскипятить три котла воды…
Четверо поварят встретились Жико по дороге. Это были славные, толковые мальчуганы; Жико уже хорошо их знал.
— Доброе утро, Таррес! — поздоровался один из ребят. — Тоже спешите? Вот и мы бежим — опасаемся, что не успеем всё сделать.
— Успеем, если очень постараемся, — улыбнулся Жико. — Я помогу вам с картошкой, вот только наколю сначала дров.
Они вместе зашагали по дорожке, уже тщательно подметенной даже в столь ранний час.
— Я видел, как вы управляетесь с дровами, — продолжал поваренок. — Только щепки летят! Мы даже как-то поспорили с Диргом, сколько вы успеете расколоть за два часа.
— И что же? — поинтересовался Жико.
Мальчишка рассмеялся.
— Я проиграл! Я говорил, что две поленницы, а вы раскололи три. Из-за вас мне пришлось угощать Дирга мороженым.
— Вот как! Мне искренне жаль; я ведь не знал, что ввожу вас в расходы!
— Не жалейте его, Таррес, — запротестовал шустрый черноглазый поваренок по имени Дирг. — У него, представьте себе, не оказалось с собой денег, когда мы пришли к мороженщику, так что угощал он меня за мой счет!
Продолжая болтать и смеяться, ребята пришли на кухню, быстро позавтракали пирогом, приготовленным для них еще вчера, и принялись за работу. Неугомонный Дирг вызвался колоть вместе с Жико дрова — как выяснилось, главным образом для того, чтобы с ним посоревноваться. Жико не возражал, и благодаря героическим усилиям Дирга (всё равно, впрочем, проигравшего), они управились с дровами гораздо быстрее, чем можно было надеяться.
— Ну, если так пойдет дальше, то мы всё сделаем, и у нас еще останется время! — заявил Дирг.
— Пожалуй, да, — отвечал Жико. — Ну что ж, долг платежом красен. Вы здорово мне помогли; пойдемте займемся теперь вашей картошкой. Только боюсь, что тут я не стал бы с вами соревноваться…
— Ага! — хитро подмигнул Дирг. — Ну, сейчас будет мой черед веселиться!
Жико неплохо умел чистить картошку, но состязаться с поварятами королевской кухни, ежедневно совершенствовавшими свое умение, ему было трудно. Нож так и мелькал в их проворных руках, срезанная кожура быстро сбегала тонкой стружкой, и очищенные картофелины летели в котел одна за другой.
— Сдаетесь? — блестя глазами, хохотал Дирг.
— Никогда! — в тон ему отвечал Жико.
— И правильно! Тот, кто сдается, не служит при дворе!
Через пару часов большая часть мешков опустела. Дирг окинул оставшуюся картошку наметанным глазом и объявил перерыв.
— Всё, главное сделано; работы осталось на час-полтора. Мы теперь справимся, Таррес. Спасибо вам. Можете отдохнуть, а потом наполнить котлы и поставить кипятить воду.
Жико взял ведро, открыл водопроводный кран и отскочил назад, спасаясь от мощной струи, которая уже не однажды обрызгивала менее предусмотрительных поварят с головы до ног. Однако, на этот раз вода потекла почему-то слабой и тонкой струйкой.
— Что такое? — пробормотал Жико и отвернул кран побольше, но это не помогло.
Жико взял второе ведро и попробовал открыть другой кран. Вода лениво закапала, причем струя в первом кране сразу заметно ослабла.
— Чего там? — поднял голову Дирг.
— Странное дело, вода почти не течет.
— Откройте сильнее.
— Пробовал, ничего не выходит. Может быть, засорились насосы?
Встревоженные поварята бросили чистить картошку и подошли к кранам. Тонкие струйки воды слабели на глазах.
Дирг почесал затылок.
— Плохо наше дело. Так мы не только что вскипятить — мы и наполнить котлы не успеем… Вот незадача!
— Я пойду проверю насосы, — сказал Жико. — Может, сумею прочистить. Посматривайте тут, чтобы не залило пол, если вдруг хлынет вода.
Жико взял длинную щетку и поспешил к озеру. Он знал, где стояли насосы, питавшие дворцовый водопровод, и еще издали почувствовал неладное: он не услышал характерного гуденья и хлюпанья, которое обыкновенно издавали насосы. Мальчик подбежал ближе. Так и есть: насосы молчали. Жико в растерянности обошел громоздкий механизм, о работе которого он имел самое смутное представление. Что тут могло случиться? На засор не похоже: когда что-то там засорилось в прошлый раз, насосы все-таки продолжали работать, хоть и с трудом — а сейчас они вообще остановились…
Жико заглянул в большой очиститель, куда закачивалась вода и откуда она поступала в дворцовый водопровод. Очиститель был почти пуст.
— О небеса… — прошептал мальчик. — Да ведь сейчас весь дворец останется без воды!
Жико со всех ног бросился обратно на кухню. Надо было срочно звать на помощь кого-нибудь из механиков.
— Насосы сломались! — закричал мальчик выскочившему навстречу Диргу. — Ищите скорей механиков — очиститель почти пустой!
Поваренок схватился за голову.
— Ай, беда! Сейчас ведь и прачечная остановится, и лошадей в конюшне нечем будет поить! Да и… — Дирг в совершенном ужасе вытаращил глаза: — Да и покои его величества! Сам король останется без воды!!!
Жико схватил ведро.
— Зовите механиков, а я побегу наполнять вручную!
— Да разве управитесь?..
— Делать нечего, буду стараться. Как только сможете, приходите на помощь!
Через несколько минут Жико снова был уже возле насосов. Расстояние от озера до бака очистителя было невелико, так что работа шла поначалу легко и быстро: зачерпнув полное ведро, мальчик стремглав взбегал по холму к большому серому баку, выплескивал туда воду и спешил обратно. Вскоре прибежали механики и, словно лекари, стали внимательно осматривать и ощупывать остановившуюся машину; по их нахмуренным лицам Жико понял, что дело серьезно.
— Что там? — на ходу спросил он, выплескивая в бак очередное ведро.
— Да ничего хорошего, — мрачно отозвался один из механиков. — Разбирать придется… Работы на несколько часов.
— Поздно обнаружили поломку, очень поздно… — вздохнул другой, молодой парень, успевший уже по локти вымазаться в машинном масле. — Она, видать, ночью произошла, уже после вечернего обхода. Чует мое сердце, достанется нам за это, хоть мы и не виноваты… Просто не знаю, что теперь делать.
— Вы чините, а я буду воду таскать, — сказал Жико, продолжая работу. — Ничего другого не остается.
— Это верно, — кивнул первый механик. — Нельзя дворец совсем без воды оставлять… Да только не продержитесь вы, замучаетесь бегать. Вам бы кого на подмогу…
Жико остановился перевести дух.
— Будет подмога, поварята должны скоро придти. А пока я и один справлюсь. Ничего, я достаточно тренирован.
Мастера недоверчиво переглянулись, но ничего не сказали и принялись за работу. Жико снова схватился за ведро. С каждым разом оно становилось все тяжелее, тонкая ручка сильнее врезалась в ладонь. Очиститель казался бездонным; вода быстро уходила — во дворце, видимо, открывали всё больше кранов. Жико совсем запыхался, когда наконец подоспели вооруженные ведрами поварята.
— А вот и мы! — закричал Дирг. — Тамерин остался следить за котлами! Как вы тут, Таррес?
— Ничего, — с трудом отвечал Жико, вытирая взмокший лоб. — Но скоро, кажется, выкину белый флаг…
— Передохните, вы это заслужили. Ребята, за мной! — скомандовал Дирг, и ватага поварят бросилась к озеру.
Воспользовавшись передышкой, Жико скинул рубаху; солнце начинало нещадно палить. Натертые ладони болели, но мальчик видел, что вскоре придется вернуться к работе: благодаря дружным усилиям поварят бак наполнился было почти наполовину, но ребята быстро начали уставать. Жико оторвал от рубашки две длинные полосы ткани, замотал ими ладони и, схватив ведро, поспешил на помощь.
— Завяжите руки! — крикнул он поварятам. — Так будет легче…
Поварята последовали его совету; это помогло на какое-то время, но с каждой минутой толку от них становилось всё меньше. Уставшие мыщцы отказывали, полные ведра то и дело летели из рук.
— И как вы только держитесь, Таррес, — задыхаясь, проговорил Дирг. — Я, честное слово, того гляди упаду.
— Отдыхайте почаще, не надрывайтесь, — отвечал Жико. — И ведра не наполняйте доверху, носите, сколько можете. За мной не гонитесь, я много тяжестей таскал…
Поварята протянули еще около получаса, затем обессиленно повалились на траву. Торопливо работавшие механики с удивлением поглядывали на Жико, который, стиснув зубы, продолжал одно за другим таскать почти полные ведра.
— Держитесь, Таррес! — сочувственно прокричал молодой механик. — Уже немного осталось!..
Жико держался. Осталось немного, это хорошо. Он выдюжит; надо только не обращать внимания на усталость и боль, не давать себе думать об этом, работать так, словно этого нет — как тогда, в рудниках. Вот еще ведро… и еще… неподъёмное, рвущееся из рук… Но он удержит его, донесет до бака, поднимет и выплеснет туда… Вот так, хорошо… Теперь еще одно…
Насосы вдруг громко чихнули, словно просыпаясь — сначала один, затем другой; осторожно фыркнули несколько раз, проверяя свои силы, и, наконец, загудели протяжно и ровно; вода весело зажурчала по трубам.
— Всё, Таррес! — радостно крикнул механик, соскакивая с небольшого металлического выступа, на который он забрался, чтобы сподручнее было работать. — Всё, дорогой вы мой, можете отдыхать! Вы молодчина!
Жико выронил ведро и, пошатываясь, опустился на землю. Голова вдруг закружилась, ноги сделались словно ватными. Страшная усталость, от которой он так долго отмахивался, навалилась всей тяжестью, спеша наверстать свое. Встревоженные поварята обступили Жико, тут же подоспели и механики.
— Как вы, Таррес?.. Вам плохо? Позвать лекаря?
— Нет-нет, всё в порядке… — с трудом переводя дыхание, отозвался Жико. — Просто я выдохся. Сейчас посижу немного, и всё будет нормально.
— Отведите его домой и уложите в постель, — распорядился молодой механик. — И позовите все-таки лекаря. Шутка ли, столько ведер перетаскать! Это не каждый выдержит.
— Право же, не стоит беспокоить господина лекаря, — пытался протестовать Жико. — Я здоров, со мной ничего не случилось.
В доказательство своих слов он напряг последние силы и встал на ноги. Ему всё еще не хватало воздуха, в ушах стучало, перед глазами плыли темные круги; руки и ноги ныли и отказывались слушаться.
— Вас шатает, как тростинку! — заявил Дирг. — И мы будет последними подлецами, если после того, что вы сделали, как следует не позаботимся о вас. А ну-ка, ребята, идем!
Поварята отвели Жико в его комнату и вернулись на кухню, где у них было еще много работы. Оставшись один, мальчик упал на кровать и сразу же провалился в глубокий сон. Через какое-то время его разбудило чье-то мягкое, но уверенное прикосновение к запястью. Жико открыл глаза и увидел перед собой серьезного господина, который проверял его пульс — одного из придворных лекарей.
— Спите, спите, молодой человек, — сухой скороговоркой проговорил лекарь. — Вам это сейчас необходимо.
Позади лекаря стоял Дирг — он, видимо, и привел его сюда. Затаив дыхание, Дирг наблюдал за действиями врача и с явным нетерпением ожидал его заключения. Наконец, не дождавшись, он решился задать вопрос:
— Что с ним, господин лекарь?.. Он надорвался?
— Представьте себе, нет, как это ни невероятно! — живо отозвался лекарь. — Вы говорите, он несколько часов бегал с полными ведрами?
— Да, господин лекарь… Просто изумил всех нас. Лично я не смог выдержать больше получаса.
— Видимо, он прошел какую-то специальную подготовку. — Врач посмотрел на Жико. — Да, юноша? Вы ведь тренировались?
Жико улыбнулся.
— Да, можно так сказать.
— Иначе и быть не могло, — кивнул лекарь. — Иначе вместо вас мне предъявили бы бездыханное тело. Неподготовленный человек не выдержит такой нагрузки.
— Так значит, с ним действительно всё в порядке? — обрадовался Дирг.
— Абсолютно, — подтвердил врач. — Просто он выжал из себя всё, что мог, и организму нужен теперь хороший отдых. Я сейчас напишу заключение, которое вы передадите своему начальнику, господину старшему повару; он будет обязан дать вам несколько дней отпуска. Как ваше имя, молодой человек?
— Жикасан Таррес. Благодарю вас, господин лекарь.
***
Старший повар охотно предоставил Жико недельный отпуск.
— Вы спасли положение, Таррес, — сказал он, оторвавшись от руководства королевской кухней на целых десять минут ради личной беседы с Жико. — Не пожалели себя, можно сказать. Я сообщил об этом его милости господину Варгосу и получил от него разрешение вас наградить. Вы можете получить денежную премию, дополнительный отпуск (не считая недели, выделенной вам для восстановления сил), или же какую-нибудь памятную вещицу, на которой будет выгравировано ваше имя и королевский герб. Итак, выбирайте. Или, может быть, у вас есть какое-то иное желание?
Жико задумался. Желание у него было, только вот как о нем сообщить…
— Право, не знаю, уместна ли будет такая просьба… И возможна ли…
— Говорите, Таррес, я готов пойти вам навстречу, — милостиво кивнул старший повар. — Вы это заслужили.
Жико набрался решимости и сказал:
— Я очень люблю книги, и мечтал бы попасть в королевскую библиотеку.
Старший повар взглянул на него с удивлением.
— Хм… Просьба, действительно, необычная.
— Если она слишком нескромна, то считайте, что ее не было, господин старший повар, и наградите меня по своему усмотрению.
— Да нет, почему же… — Повар в раздумье потер подбородок. — Мне, правда, никогда раньше не приходилось сталкиваться с такими вещами, и с библиотекой я никак не связан… Но, думаю, можно попробовать это устроить. В порядке исключения… Вот что, Таррес: я попытаюсь, но ничего вам пока не обещаю.
На другой день, когда Жико сидел на своей любимой скамеечке в парке, к нему подошел ослепительный лакей и торжественно сообщил, что его желает видеть господин Варгос, придворный распорядитель. «Ну, будет мне сейчас разъяснение, чтобы знал свое место», — подумал мальчик, следуя за лакеем. Но, едва переступив порог роскошного кабинета господина Варгоса, Жико понял, что ошибся: придворный распорядитель встретил его широкой улыбкой.
— Заходите, заходите-ка, необыкновенный молодой человек, милости просим!
Жико поклонился и улыбнулся в ответ.
— Почему необыкновенный, ваша милость? Во мне нет ничего необыкновенного.
— Вот как? Позвольте мне с этим не согласиться! Сначала вы в течение нескольких часов заменяете собой два мощных водяных насоса, а затем делаете еще более невероятную вещь: вместо солидного денежного вознаграждения или ценного подарка вы просите пропуск в библиотеку! Подобное, знаете ли, можно встретить нечасто.
— Просто я очень люблю книги, — объяснил Жико.
— Да, его сиятельство лорд Агассар Даллин в вас не ошибся, — кивнул господин Варгос. — Впрочем, он никогда не ошибается в людях: все, кого он рекомендует, обыкновенно оказываются на высоте… Кстати, некоторое время назад я получил от него письмо. Молодой лорд Даламир, сын его сиятельства, был, оказывается, в плену у разбойников; он сумел освободиться и благополучно вернулся домой.
Жико обрадовался, хотя сообщение это и не было для него новостью.
— Я очень рад это слышать. Если будет возможность, я попросил бы вашу милость передать его сиятельству мои искренние поздравления, а также мою горячую благодарность за его участие в моей судьбе.
— Такая возможность у меня будет, — снова кивнул господин Варгос. — Его сиятельство справлялся о вас; я сообщил ему, что вы определены на королевскую кухню, исправно работаете и не имеете нареканий. Теперь у меня есть для лорда Агассара более интересные новости, и я с удовольствием добавлю к ним то, о чем вы попросили. Уверен, его сиятельству будет приятно это слышать; благодарность — качество, увы, тоже достаточно редкое.
Придворный распорядитель взял со стола какую-то бумагу, встал и, держа ее в руке, торжественно шагнул к мальчику.
— А теперь самое главное, ради чего я вас пригласил. Разрешите мне вас поздравить, господин Таррес: ваше желание исполнено. Вот ваш пропуск в библиотеку. К сожалению, вы не сможете брать книги с собой: вам позволено лишь заниматься в читальном зале. Но поверьте мне, уже одно это огромная честь.
— Конечно, ваша милость, я понимаю.
Жико бережно взял драгоценную бумагу и заглянул в нее. Вверху стоял королевский герб, далее было выведено четким, красивым почерком:
«Предъявителю сего господину Жикасану Тарресу за особенное усердие, проявленное на службе Его Величества, разрешается посещать читальный зал королевской библиотеки».
Ниже стояла дата, аккуратная подпись господина Варгоса и его личная печать. Хрустальная мечта осуществилась; Жико держал ее в своих руках.
— Благодарю вас, ваша милость, — тихо проговорил он. — Я, кажется, только теперь понимаю, сколь дерзкой была моя просьба… и тем невероятнее видеть ее исполненной.
Господин Варгос посмотрел на него и вдруг весело рассмеялся, видимо, угадав его нетерпение:
— Ну, бегите же — вас ждут тысячи книг!
Жико и правда почти побежал, выйдя от придворного распорядителя, и даже несколько раз высоко подпрыгнул в пустом коридоре, не в силах сдержать переполнявшую его радость. Да, его ждали тысячи замечательных книг, и теперь всего несколько минут отделяли его от встречи с этими сокровищами! Нужно только зайти к себе и надеть парадную форму — в рабочей ни в коем случае нельзя идти…
Жико вынул из шкафа бархатный костюмчик и белоснежную рубашку с тончайшими кружевными манжетами. Вот и настало время надеть всё это великолепие, к которому даже страшно притронуться… Мальчик осторожно переоделся и подошел к большому зеркалу. Такое зеркало имелось в комнате каждого, кто служил при дворе, и именно для этой цели: прежде чем отправиться во внутренние покои, каждый обязан был убедиться, что выглядит идеально. Жико выправил из рукавов манжеты, одернул курточку и, наконец, решился взглянуть в зеркало. Оттуда смотрел на него юный принц, которому не хватало лишь маленькой золотой короны. Неужели это он сам?! Жико взял со стола расческу; принц сделал то же. Жико аккуратно причесал волосы и улыбнулся. Принц улыбнулся ему в ответ.
— Что ж, примите мои поздравления, Жикасан Таррес, — пошутил Жико, отвесив себе галантный поклон. — Вопреки ожиданиям, вы выглядите не так уж плохо и, кажется, не очень похожи на переодетого деревенского увальня. А теперь прошу меня извинить: меня ожидает библиотека его величества!
Второй этаж королевского дворца поражал своей холодной роскошью. Там было пустынно и немного жутковато; собственные шаги отдавались раскатистым эхом под высокими расписными сводами, отчего казалось, что весь дворец слышит о вторжении чужака и взирает на него с непреклонной суровостью. На одной из стен висел огромный портрет короля, словно еще раз напоминая, чей это дом. Жико невольно приостановился. Вот, значит, как выглядит человек, которому дарована небесами высочайшая власть на земле… Горделивый поворот головы, серьезный и твердый взгляд. Лицо красиво — большие темные глаза, прямой нос, тонкие губы, обведенные сверху аккуратной линией усов — но холодно и неприступно. Художник, видимо, стремился изобразить прежде всего монарха, властителя огромной страны, бесстрашного полководца, и потому постарался придать чертам короля особенную силу и твердость. А может быть, именно таким и был Альвард Третий — прежде всего сильным монархом. Трудно судить по парадному портрету, исполненному придворным живописцем: у этого жанра свои законы, за нарушение которых художник мог поплатиться головой...
Жико двинулся дальше, надеясь увидеть кого-нибудь из лакеев и спросить дорогу. Ему казалось, что библиотека должна быть где-то недалеко, но все-таки не хотелось плутать наугад, рискуя попасться на глаза кому-нибудь из знатных вельмож и вызвать негодование прежде, чем удастся объяснить свое пребывание здесь.
Впереди послышались шаги; навстречу мальчику бодро и уверенно шел человек в пышном мундире, с широкой генеральской лентой через плечо. Генерал королевской гвардии! Жико посторонился и, как полагалось, поприветствовал генерала почтительным поклоном, но его превосходительство важно прошествовал мимо, не удостоив мальчика и взгляда. Жико обернулся ему вслед. Высокопоставленая особа, занимается серьезными государственными делами и, может быть, несет сейчас в кармане личный приказ его величества… Где ему обращать внимание на всякую мелюзгу.
Жико прошел через длинную анфиладу комнат, никого больше не встретив, только красавцы-гвардейцы неподвижно стояли на карауле почти у каждой из дверей. Впереди сверкнуло вдруг что-то переливчатое, нежного бело-розового цвета. Это, видимо, был знаменитый Перламутровый зал. Жико несмело подошел — он не знал, имеет ли право войти туда, и потому позволил себе лишь издали заглянуть в это чудо. Зал не зря носил столь изысканное название: он действительно казался внутренностью огромной раковины; его пол, стены и всё убранство были искусно отделаны перламутром и, отливая всеми оттенками розового, ярко блестели в солнечных лучах, струившихся через распахнутые окна.
Жико поймал на себе пристальный взгляд стоявшего на входе гвардейца и отступил в сторону.
— Извините, пожалуйста… Я ищу королевскую библиотеку.
Гвардеец молча показал глазами на соседнюю дверь — говорить он, видимо, не имел права.
— Большое спасибо, — поблагодарил Жико и направился туда.
Он помедлил немного, взявшись за массивную дверную ручку в форме свитка. Вот сейчас он откроет ее и, наконец, увидит…
То, что Жико увидел, превзошло все его ожидания. Его изумленному взору представился огромный круглый зал, стены которого состояли из книжных полок, набитых десятками тысяч томов. Здесь были книги на всех языках, собранные со всего света, большие и маленькие, пожелтевшие от времени и поблескивающие новенькими переплетами, искусно украшенные золотым тиснением и скромно-однотонные. Путеводителями в этом книжном царстве служили прикрепленные всюду стрелочки-указатели. Больше всего их было у входа; словно предупредительные слуги, эти стрелочки выстроились в ряд и ненавязчиво приглашали проводить гостя, куда он только пожелает: к научным трактатам и художественным произведениям, историческим хроникам и старинным летописям, географическим описаниям и сборникам древних легенд…
Не в силах двинуться с места, Жико переводил восхищенный взгляд с полки на полку, с указателя на указатель.
— Доброе утро, — сказал чей-то тихий голос.
Мальчик обернулся и увидел маленького старичка-библиотекаря, похожего на доброго гнома из сказки.
— Доброе утро… — немного растерянно отвечал Жико, еще не придя в себя от окружающего великолепия.
Старичок приветливо улыбался.
— Юный господин, кажется, заглянул к нам впервые?
— Да, я пришел первый раз. Вот мой пропуск.
Библиотекарь взял пропуск, осмотрел и возвратил мальчику.
— Всё в порядке, господин Таррес. Итак, чем я могу быть вам полезен? Какого рода литература вас интересует?
Жико смущенно пожал плечами:
— Право, не знаю… Здесь столько книг, что просто разбегаются глаза…
— О да! — горячо согласился старичок, сияя от удовольствия; он, видимо, очень любил свою работу и по праву ей гордился. — Библиотека его величества недаром считается одной из лучших в мире. У нас вы найдете любую, даже самую редкую книгу.
Жико еще раз обвел взглядом бесчисленные книжные полки.
— С чего же начать…
— Назовите лишь интересующую вас область, и я буду рад посоветовать вам лучшие издания по данной теме.
— Мне нравится история, — сказал Жико.
— Превосходно! — обрадовался старичок. — Какой период? Какие страны?
— В первую очередь Тирган и древний Парс, затем Бергалия и Кеннур; нашу историю я тоже люблю. А период — чем раньше, тем лучше.
— Отлично, отлично…
Добрый гном задумался на мгновение, припоминая, и затем заговорил спокойно, неторопливо, без запинок и пауз, словно читал невидимый список:
— Прежде всего я предложил бы вам «Историю древних народов» Баррака и «Становление первых королевств» Шагса — замечательный труд, посвященный зарождению могущественных государств, как погибших, так и существующих до сих пор; далее я порекомендовал бы вам обратиться к выдающемуся исследованию «Юность нашего мира», автор которого, увы, неизвестен. Что касается древнего Парса, тут, без сомнения, в первую очередь следует назвать удивительное произведение Фаргада «Парс великолепный» — насколько я могу судить, по данной теме до сих пор не написано ничего, что могло бы сравниться с этой книгой. Некоторым дополнением к ней могут, пожалуй, служить «Битвы древних парсян» Келлеора — это если вас интересуют подробности военных действий, отсутствующие в книге Фаргада, который был в душе поэтом, не любил сражений и войн и писал о них сжато, с явной неохотой. По истории Тиргана, кроме знаменитых и общеизвестных трудов вроде монографий Карла Ваньера и Сайка, могу предложить вам несколько достаточно редких изданий, таких как «Тирганийцы, их история, обычаи и нравы»…
Тихий голос библиотекаря журчал и журчал, называя всё новые книги. Жико был поражен: этот маленький человечек сходу, на память, выдал ему около двух десятков наименований, сопроводив каждое из них краткой характеристикой. Неужели он знает наизусть содержание всей королевской библиотеки?!
— Вот это да! — сказал Жико, не скрывая своего восхищения. — Вы, наверно, знаете все книги, какие только есть в мире, господин библиотекарь!
Явно польщенный старичок скромно улыбнулся.
— Ну что вы, знать их все невозможно. Просто книги — моя специальность, я занимаюсь ими много лет. Итак, с чего же вы желаете начать свои занятия?
— Пожалуй, с «Юности нашего мира» и с «Парса великолепного». Вообще же, мне хотелось бы прочитать постепенно всё, что вы сейчас перечислили.
— Извольте подождать пару минут, я сейчас принесу вам эти две книги, — кивнул старичок. — Остальные названия я могу для вас записать, если угодно.
— Буду вам очень признателен.
Добрый гном быстро отыскал нужные книги — в этом огромном зале ему, видимо, была знакома каждая полочка. Жико бережно взял два увесистых тома и устроился за столиком у окна. Перевернув большие песочные часы, предусмотрительно поставленные на каждом столике, мальчик раскрыл книгу и забыл обо всем на свете.
***
С этого дня Жико просиживал в библиотеке с утра до вечера. Лучшего отпуска он не мог себе и представить: тишина, удобное мягкое кресло и книги, погружаться в которые не мешает никто и ничто. В читальном зале почти всегда было пусто; почти все придворные предпочитали брать книги в свои покои, и только изредка кто-нибудь присаживался на часок-другой за соседний столик. Иногда заходил чей-нибудь камердинер и протягивал старичку-библиотекарю перечень книг, заказанных господином. Манеры камердинеров забавным образом выдавали сан господина: чем меньше был этот сан, тем больше раздувался от важности камердинер. Тем, кто служил действительно важным особам, пыжиться было ни к чему: их и без этого знали в лицо и везде встречали с особенной предупредительностью. Жико видел однажды, как в библиотеку зашел ничем не примечательный человек в форме камердинера, вернул какую-то книгу и быстро удалился, не глядя по сторонам и, видимо, совершенно не заботясь о том, какое он производит впечатление. Впечатление же было огромным: несколько посетителей, находившихся в то время в библиотеке, странным образом застыли и не сводили глаз с этого человека. «Камердинер его величества…» — прошелестел робкий шепот, едва лишь за ним закрылась дверь.
Впрочем, Жико не особенно глазел по сторонам; он приходил сюда не ради наблюдений за обитателями дворца, а ради книг, которые прочитывал с удивительной быстротой. Старичок-библиотекарь улыбался ему, как давнему знакомому; он, видимо, нечасто встречал такую любовь к чтению и, разумеется, не мог остаться к ней равнодушен.
— Я подобрал для вас еще кое-что, — сказал он однажды и, хитро блестя глазами, выложил перед Жико толстенный том, кожаная обложка которого была украшена изображением какого-то диковинного цветка. — Взгляните: «Кеннурийские предания и легенды», одно из полнейших собраний.
Жико присмотрелся к цветку на обложке и увидел, что в каждом его лепестке заключена еще маленькая картинка: в одном горное ущелье, в другом водопад, в третьем полуразрушенная крепость, в четвертом воин с копьем…
— Нравится? — спросил старичок и рассмеялся: — Можете не отвечать, всё и так видно по вашим загоревшимся глазам. Подозреваю, что это вам не удастся проглотить за день, тут придется повозиться подольше!
— Боюсь, что намного дольше, чем можно подумать, — вздохнул Жико, погладив жесткий переплет книги. — У меня завтра кончается отпуск, и я не смогу больше проводить здесь так много времени.
— Очень жаль, — огорчился гном. — Но ведь вы все-таки будете к нам заходить, хотя бы иногда?
— О, непременно — как только вырвется минутка.
— Тогда я оставлю эту книгу за вами.
— Вы очень любезны, господин библиотекарь. А сейчас не могли бы вы принести мне «Историю древних народов»? Я хотел бы закончить ее за сегодня.
Жико взял книгу и отправился за свой столик. Ему было немножко грустно; отпуск действительно пролетел быстро и незаметно, и завтра надо возвращаться к кухонным печам и котлам. Что ж? Не может же такое счастье длиться бесконечно. Зато сегодня у него есть еще целый день, да и потом ведь останется пропуск в эту сокровищницу — пропуск выдан ему на неопределенное время. Теперь, растапливая свои печи, Жико будет знать, что как только закончит работу, он сможет беспрепятственно сюда прийти.
Мальчик перевернул песочные часы — единственное, что напоминало ему здесь о существовании времени — и склонился над книгой.
Входная дверь неслышно отворилась, и в библиотеку вошел высокий молодой человек в роскошном серебристом жилете, надетом поверх серо-голубого бархатного костюма, в мягких сапогах тонкой серой замши и в легком синем плаще, скрепленном на груди небольшой серебряной застежкой и небрежно откинутом за спину. Во всем облике этого человека было что-то такое, что поневоле притягивало взгляд и вызывало уважение: благородная осанка, открытое лицо, спокойный и ясный взор, темно-русые волосы, изящной волной ниспадавшие на плечи.
Жико встал и поклонился. К его удивлению, великолепный вельможа ответил вежливым наклоном головы. Старичок-библиотекарь, увидев посетителя, бросился было к нему со всех ног, но молодой человек остановил его жестом, давая понять, что возьмет книги сам.
Жико сел и опять склонился над книгой. Новоприбывший придворный прошел к книжным полкам, выбрал несколько томов и устроился за столом напротив. Жико невольно поднял глаза и встретил устремленный на себя взгляд молодого человека. Тот улыбнулся, встал и пересел поближе.
— Прошу прощения, что позволяю себе столь бесцеремонно разглядывать вас и отрывать от ваших занятий. Дело в том, что меня заинтриговал вензель у вас на груди. Насколько мне известно, пажи носят вензель «КП», что означает «Королевский Паж»; у вас же я вижу другие буквы — «КК», и, признаюсь, все мои попытки разгадать этот вензель не увенчались успехом. Я решил сдаться и попросить у вас подсказки. Быть может, при дворе появилось некое новое учреждение, о котором мне пока неизвестно?
— Вовсе нет, ваша милость, — улыбнулся Жико, удивляясь про себя дружелюбной простоте, с которой держался с ним этот блестящий вельможа. — Даже наоборот, учреждение это, я думаю, одно из старейших: «КК» означает «Королевская Кухня».
Молодой человек вскинул брови.
— Вот как? Да, о королевской кухне я не подумал… Могу я позволить себе поинтересоваться, за что вас туда сослали? Разумеется, вы можете не отвечать, если это вам неприятно.
— Нет, отчего же — тем более, что меня туда никто не ссылал. Меня просто взяли на службу.
Придворный смотрел на него с вежливым недоумением:
— Простите?
Жико не понимал, что здесь может быть неясного, и несколько растерялся.
— Меня взяли на службу на королевскую кухню… Так распорядился его милость господин Варгос.
— Но почему?! — еще больше удивился незнакомец. — Ведь титулованных особ не нанимают в рабочие и в прислугу. Разжаловать могут, это верно — но чтобы сразу?..
Жико наконец понял, в чем дело. Вельможа принял его за человека своего круга — этим, видимо, и объяснялась его предупредительность. Мальчику стало горько; он представил себе, как сейчас развеется миф, и приветливое лицо собеседника вмиг превратится в холодную, надменную маску…
— Я не имею чести быть титулованной особой, ваша милость, — с достоинством сказал Жико.
Но того, что он ждал, не случилось. Красивое лицо молодого придворного по-прежнему выражало лишь беспримерное удивление: брови его привстали домиком, изумленно-недоверчивый взгляд быстро обежал Жико, затем растерянно скользнул на лежавшую перед мальчиком книгу.
— Вы шутите?..
— Ваша милость очень любезны, сомневаясь в моих словах и давая этим понять, что мою скромную персону можно всерьез принять за дворянского отпрыска. Тем не менее, я сказал правду: мой отец был простым солдатом и не имел титула.
Молодой человек приложил руку к груди:
— Простите великодушно! Теперь я вижу, насколько глупы были мои расспросы. Видите ли, я не сомневался, что вижу перед собой пажа, а потом, когда вы сказали про кухню, я решил, что вас сослали туда за какую-нибудь провинность. Вы должны меня понять и извинить: нечасто ведь можно встретить в королевской библиотеке поваренка, читающего «Историю древних народов» Баррака!
— Что вы, ваша милость, какие тут могут быть извинения, — отвечал Жико. — Ваша ошибка только делает мне честь. Тем более, что я даже не поваренок, а просто рабочий: я колю дрова, растапливаю печь и иногда помогаю чистить картошку.
— А также увлекаетесь историей и посещаете королевскую библиотеку, — с улыбкой закончил молодой человек. — Весьма недурно!
Он еще раз взглянул на раскрытую перед Жико «Историю древних народов».
— Как вы находите эту книгу?
— Очень интересна, но, по-моему, несколько суховата… Впрочем, я думаю, это мне только кажется: дело в том, что до этого я читал «Парс великолепный» Фаргада, с ярким и образным языком которого трудно тягаться.
— Это верно, — согласился придворный. — После Фаргада труды других авторов кажутся скучными. Я вижу, вам интересен и древний Парс?
— Да, ваша милость. Я даже хотел одно время выучить древнепарсийский, но так и не сумел.
Незнакомец понимающе улыбнулся:
— Запутались в падежах?
— Нет, просто не было возможности заниматься.
— А где вы учились?
— Меня обучал местный священник, но потом я был вынужден прекратить занятия.
— Почему, если не секрет? Он брал слишком дорого?
— Что вы, ваша милость, он вообще не брал с меня денег. Это замечательный человек, он был мне как родной. Просто так сложились обстоятельства. Мне надо было работать.
Жико отвечал на вопросы придворного и удивлялся тому, как легко и непринужденно складывается у них беседа. Ведь теперь этот человек знает, что они находятся на разных жизненных полюсах: он — высокопоставленный королевский вельможа, а сидящий напротив мальчик — обыкновенный рабочий, который колет дрова и таскает воду…
Но великолепно одетого незнакомца это, по всей видимости, ничуть не смущало.
— Скажите мне, кто рекомендовал вас во дворец? — всё так же вежливо поинтересовался он.
— Его сиятельство Агассар Даллин.
— А! Это кое-что объясняет. Я давно знаю этого человека, и всегда поражался его умению находить совершенно удивительные кандидатуры. Вероятно, вы служите при дворе недавно и отбываете на кухне нечто вроде испытательного срока?
— Да, ваша милость. Я проработал там около месяца.
Молодой человек на мгновение задумался.
— Полагаю, этого вполне достаточно, и вас можно перевести на более серьезное место. Столь образованный разнорабочий — слишком большая роскошь. Даже для короля. С вашего позволения, я, пожалуй, скажу это господину Варгосу. Вы не против?
— Нет, если это не будет выглядеть так, словно я выпросил повышение.
— Разумеется нет: ведь вы ничего не просили. Это моя инициатива, о которой я сообщу господину придворному распорядителю при первом удобном случае. Как вас зовут?
— Благодарю вас, ваша милость, вы очень ко мне добры. Меня зовут Жикасан Таррес. Могу я узнать и ваше имя?
Молодой человек рассмеялся и виновато развел руками:
— Видите, как вы меня поразили? Я позабыл все манеры и столько времени говорю с вами, не представившись! Позвольте же мне исправить эту оплошность. — Он встал и отрекомендовался с легким поклоном: — Фаризель Нарр, бывший учитель ее высочества принцессы Арвелины; за несоответствующее преподавание истории разжалован в шуты.
Жико оторопело пожал протянутую ему руку и какое-то время молча смотрел на своего собеседника, не в силах произнести ни слова. Его ошеломило не столько то, что разговаривал он, как оказалось, с самим Фаризелем; Жико не мог постичь другого: этот великолепный молодой человек, этот аристократ, этот блестящий вельможа — и шут?!
— Вы — шут?! — только и мог сказать Жико, не сводя с него широко раскрытых глаз.
Молодой человек снисходительно улыбнулся, садясь.
— Я, кажется, понимаю ваше недоумение. Вы, вероятно, ожидали бы увидеть шута с бубенчиками и в дурацком колпаке?
Жико кивнул растерянно и смущенно.
— Признаюсь, да…
— Эти милые атрибуты здесь неуместны: его величество Альвард Третий — монарх слишком просвещенный, чтобы забавляться ужимками нелепо выряженного скомороха.
— О да, несомненно… — поспешно пробормотал Жико.
Он никак не мог придти в себя. Услышанное было непостижимо: высокообразованный человек благородного происхождения, личный учитель ее высочества принцессы, сделан шутом? Как такое возможно?.. Почему, за что?.. Что значит «несоответствующее преподавание истории»?
Жико почувствовал, что пауза непозволительно затягивается, и, позабыв от волнения о правилах этикета, спросил напрямик:
— Что же вы такого сделали?..
Лорд Фаризель тактично не заметил простодушной прямоты вопроса.
— Я был опрометчив в выборе учебных пособий, — спокойно объяснил он. — Мне вздумалось преподавать историю по Светлой Книге.
— Вы служите Свету? — обрадовался Жико.
Молодой человек быстро вскинул глаза.
— Какой неосторожный вопрос… — произнес он, понизив голос и пристально глядя на Жико. — Ведь если бы я служил Свету, я должен был бы ответить сейчас утвердительно… что почти равносильно признанию в преступлении. Вы, вероятно, еще не успели узнать об этом?
Жико в полном недоумении покачал головой.
— Нет, ваша милость… Иначе бы я не спросил… Разве учение Светлой Книги запрещено при дворе?
— Почти. Его величество считает это литературное произведение сборником пустых и вредных предрассудков. Так что будьте впредь осторожней, разговаривая на данную тему.
«Вот оно что…» Жико понял, какую совершил оплошность. Оказывается, Светлая Книга находится здесь в немилости, и говорить о ней небезопасно… Хорошо, что он узнал об этом от человека порядочного и благородного, который предостерег его, вместо того чтобы донести.
— Благодарю за предупреждение, ваша... ваше сиятельство, — сказал Жико, осознав еще одну свою ошибку: зная теперь, что говорит с лордом, он должен обращаться к нему в соответствии с титулом. — Я очень рад, что услышал его именно от вас.
Фаризель улыбнулся и едва заметно кивнул.
— Я вижу, мы с вами отлично поняли друг друга.
Они поговорили еще немного. Беседа лилась всё так же непринужденно; Жико не испытывал стеснения или робости и отвечал свободно и складно, чем его удивительный собеседник, по всей видимости, остался доволен.
— Я должен идти, — сказал наконец Фаризель, взглянув на большие настенные часы. — Мне было очень приятно познакомиться с вами, Жикасан Таррес. Извините, что отнял у вас столько времени; желаю вам быстро наверстать упущенное.
— Я ничего не упустил, ваше сиятельство, даже наоборот.
— Вы очень любезны. Надеюсь, мы с вами еще не раз увидимся.
Фаризель взял свои книги — Жико успел заметить, что одна из них была на древнепарсийском, другая на бергальском, а третья еще на каком-то языке — и вышел, кивнув на прощанье старичку-библиотекарю.
Добрый гном подскочил к Жико, еле дождавшись, пока за лордом закроется дверь.
— Поздравляю вас, юноша! — воскликнул он в радостном волнении. — Вы держались прекрасно и, кажется, произвели на его сиятельство Фаризеля хорошее впечатление!
— Я… вовсе об этом не думал, — растерянно проговорил Жико.
— Именно, именно! — ликовал старичок. — Вы были самим собой и не заискивали — а это лорд Фаризель ценит больше всего! Он не терпит подобострастия. Он подал вам руку — это значит немало, поверьте!
Жико взглянул на библиотекаря.
— Вы хорошо знаете его сиятельство Фаризеля?
— Не могу похвастаться близким с ним знакомством, но, наблюдая за этим выдающимся человеком с самого его появления во дворце и будучи свидетелем его трагически-блестящей придворной карьеры, я, пожалуй, могу утверждать, что узнал его достаточно хорошо.
— Скажите… — Жико задумался, пытаясь найти выражение поделикатнее, но понял, что нелепого, дикого слова не избежать. — Неужели он действительно… шут?
Старичок горестно поджал губы, вмиг утратив свое радостное оживление.
— В это трудно поверить, не правда ли? — со вздохом проговорил он. — Но это так. Вы, вероятно, находитесь здесь недавно и не знаете всей этой истории?
— Нет, господин библиотекарь… Я, разумеется, слышал разговоры о лорде Фаризеле, как об одном из влиятельнейших лиц в государстве — но никто никогда не упоминал его должности…
— Да, да. Об этом стараются не говорить: одни из чувства неловкости, другие из страха. — Старичок оглянулся на дверь и предложил, подумав: — Если хотите, я расскажу вам, как это случилось. Мне кажется, вам будет лучше узнать всё сразу, нежели слушать потом обрывки разговоров, щедро украшенные домыслами, и теряться в догадках. Пойдемте со мной.
Библиотекарь провел Жико во внутреннее хранилище, где книжных шкафов и полок оказалось не меньше, чем в общем зале. Несколько человек в одинаковых темно-зеленых сюртуках сидели за столами и что-то сосредоточенно писали, разложив перед собой бумаги, раскрытые тома и пожелтевшие свитки. Видимо, это были служащие библиотеки, помощники доброго гнома. Попросив одного из них выйти в читальный зал и подежурить там вместо него, старичок отвел Жико в маленькую, словно потайную, комнатку, скрытую в лабиринтах шкафов; там он усадил мальчика на слегка потертый диван и, тщательно прикрыв за собой дверь, начал свой рассказ.
— Его сиятельство Фаризель появился во дворце около трех лет назад и сразу же произвел на всех очень сильное впечатление. Представитель старинного и славного рода, о богатстве которого ходили легенды, человек редкого ума, безупречной репутации и блестящего образования, свободно владеющий то ли шестью, то ли восемью иностранными языками и, несмотря на свою молодость, успевший уже получить серьезную ученую степень — и при всем этом никакого высокомерия, никакой надменности или заносчивости в обращении. Впрочем, вы имели удовольствие разговаривать с ним и видели это сами: он остался таким и сейчас.
Старичок кашлянул и продолжал, понизив голос:
— Его величество король изволили оценить все эти качества по достоинству; после полуторачасовой беседы с лордом его величество заявили во всеуслышание, что не могли бы желать лучшего учителя для ее высочества принцессы. Вскоре начались занятия. Его сиятельство Фаризель стал преподавать принцессе Арвелине литературу, историю, географию, чистописание, арифметику, языки и многое другое. Ее высочество принцесса были от своего учителя в совершенном восторге и, несмотря на… э-э… известную своенравность, занимались очень охотно. Мне выпало счастье присутствовать на одном из этих уроков: я принес нужные книги, и, видя мой горячий интерес, лорд Фаризель позволил мне остаться и некоторое время послушать. Скажу вам так: я видел немало ученых мужей, владевших удивительным количеством знаний; но никогда не видел я человека, способного так легко, так увлекательно, так… — старичок замолчал, подыскивая верное слово. — …так талантливо передавать свои знания другим, даже самые сухие, самые сложные для восприятия. Поистине, в этом был его дар. Кроме того, у его сиятельства Фаризеля была замечательная способность всегда находить ключик к настроению своей ученицы, безошибочно выбирать нужный тон, вовремя чередовать занятия с отдыхом и развлечением. Как я уже сказал, ее высочество принцесса учились прилежно и делали быстрые успехи, во всем слушаясь своего обожаемого наставника. Не замыкаясь в скучном пространстве учебного класса, лорд Фаризель и принцесса нередко выходили с книгами в парк, и вместо классной доски делали чертежи и рассчеты на песке парковых дорожек, рисуя палочкой. Однажды его величество король, прогуливаясь, увидели эти рассчеты и, поразившись их сложности, пожелали лично проверить, действительно ли ее высочество принцесса имеют уже столь глубокие познания. Принцесса Арвелина отлично выдержала экзамен. Его величество остались очень довольны и, щедро наградив лорда Фаризеля, стали к нему еще более благосклонны. Все вокруг, разумеется, заметили это и начали поговаривать, что перед его сиятельством Фаризелем раскрываются огромные возможности, которыми он, несомненно, скоро воспользуется и взлетит очень высоко, оставив почетную, но не особенно заметную должность учителя принцессы. Завистники исходили злобой, но ничего не могли поделать; им оставалось лишь присоединиться к восторженному хору комплиментов, к которому, впрочем, его сиятельство Фаризель оставался всегда равнодушен. Равнодушен он был и к придворным интригам, которые, увы, существуют, хотя многие здесь стараются делать вид, будто это не так. «Взлететь высоко» он тоже не рвался; он продолжал заниматься своим делом, и на все намеки о том, что ему следовало бы попросить у его величества повышения, отвечал с улыбкой, что будет служить своему королю там, где того пожелает король… Но не будем отвлекаться. Итак, всё складывалось хорошо, но однажды его величеству стало известно, что в курс истории лорд Фаризель включил изучение Светлой Книги.
Добрый гном о чем-то задумался, шевеля выцветшими бровями, сочувственно покивал головой.
— Что тут сказать?.. Как ученый, я понимаю его. Об исторической достоверности Светлой Книги можно спорить, ее учение можно принимать или отвергать — но, по моему скромному мнению, не следует полностью скидывать ее со счетов. Ведь не секрет, что многочисленные белые пятна истории, многие загадки и спорные моменты находят весьма разумное объяснение на ее страницах… Но его величество король считали иначе, и потому страшно разгневались и, немедленно потребовав к себе его сиятельство Фаризеля, в довольно резких выражениях спросили его, как он посмел забивать голову принцессы глупыми суевериями.
— И что же лорд Фаризель?.. — чуть слышно спросил Жико. Рассказ библиотекаря полностью захватил его.
— Его сиятельство Фаризель со всей почтительностью попытался объяснить его величеству то же самое, что я только что вам сказал. Он возразил, что не учит принцессу суевериям, а лишь знакомит ее со Светлой Книгой как с достаточно интересным и значительным древним произведением, о котором, при всей его спорности, следовало бы иметь представление каждому образованному человеку. Всё это происходило в присутствии нескольких высокопоставленных особ — что, по всей видимости, и сыграло роковую роль: его величеству показалось оскорбительным, что лорд Фаризель возражает ему перед придворными, причем в таком вопросе: резко отрицательное отношение короля к Светлой Книге было всем хорошо известно… Меня, разумеется, там не было; я знаю о случившемся от одного старого слуги, человека достойного и честного, словам которого могу доверять. Он рассказал мне, как потемнело лицо короля, как сузились его глаза, источая холодную ярость. Все вокруг затрепетали от страха, хорошо зная эти грозные признаки надвигающейся бури. И, оставаясь внешне невозмутимо спокойным, его величество ответили так, отчеканивая каждое слово: «Вам, кажется, угодно спорить с королем, Фаризель?.. Вы называете интересным и значительным то, что я назвал глупым, и, вместо того чтобы принести извинения за свою дерзость, утверждаете, что дерзостью она вовсе не является?.. Что ж — я, пожалуй, пойду вам навстречу: при дворе имеется одна должность, заняв которую, человек может позволять себе подобное поведение, и эта должность сейчас вакантна. Отныне она будет вашей. Я говорю о должности королевского шута, и сию же минуту подпишу соответствующий указ».