Элена Брайди
МЕДИУМ
Copyright © 2011 Yelena Braidi
All rights reserved
ISBN 978-1-4660-7314-2
Published by L&L Publishing
Глава 1
Я Семён Филиппович Фат. Мне двадцать пять лет. Я – медиум. Сейчас я нахожусь на речном причале. Для меня уже нет смысла смотреть на часы, что-то планировать, о чём-то мечтать. Свершилось пророчество древних и, к моему сожалению, невозможно остановить неизбежное. Мне очень жаль, что я не в силах помочь человечеству. Я стою на берегу Дона, смотрю на небо, но неба нет. Светлый день окутал полумрак, раскаты грома разносятся по всей земле. Они настолько оглушительны, что у меня из ушей потекла кровь. С востока и запада дует сильный ветер, земля дрожит и стонет под ногами.
Счёт времени идёт на секунды, его почти не осталось. Мой друг, склонившись над моим бездыханным телом, трясет меня за плечи и рыдает.
– Сёмка, неужели всё пропало?! Ты ведь силой наделён, ты можешь всё изменить!
Наступила тьма? и огонь вырвался из бездны… Мне стало страшно, в этот момент я открыл глаза. Уже в который раз мне снился этот сон и всякий раз, просыпаясь в холодном поту, я облегчённо вздыхал.
Сколько себя помню, я всегда жил с бабушкой. Маму я никогда не видел, во всяком случае, в реальной жизни. Отец, хоть и нечасто, но бывал у нас. То ли он был так занят, то ли бабушкина деятельность мешала жить нам одной семьей… И всё же он помнил, что являлся для меня не просто духовным отцом (у него был свой приход, он носил сан священника). При постриге его нарекли Агапием. Все прихожане называли отца именно этим именем. Я привык к тому, что с бабушкой мы часто ходили на воскресные службы. Впрочем, к её деятельности я тоже привык. Таких как она, в народе называют знахарками и гадалками.
Жили мы в небольшом городке N Ростовской области. Людей здесь больше приезжих, чем коренных, соответственно, и отношение к роду занятий бабули было неоднозначным. Пять дней в неделю она принимала посетителей, все они были разных сословий и вероисповеданий. Бабушка любила гадать на рунах. Она утверждала, что они ни разу не подводили ее. Конечно, её руны не единственный способ для предсказаний, у нее было множество и других, но этот, видимо, был излюбленным.
Как-то в один из вечеров – именно тот вечер был у нее свободным от посетителей – бабушка решила бросить кости. Гадальные кости – это разноцветные маленькие камушки разных геометрических форм.
Сидела она на веранде в стареньком потёртом кресле. Перед ней стоял небольшой полированный журнальный столик с разбросанными на нём камушками. Бабуля внимательно их рассматривала и, покачивая головой, что-то бормотала себе под нос.
Я же в тот вечер сосредоточенно работал над защитой диплома. Я заканчивал университет с отличием и имел огромное желание стать одним из ведущих специалистов в области психологии.
– Сёмочка, подойди ко мне! – услышал я голос бабушки. И ведь ничего не поделаешь, нужно было идти.
Я глубоко вздохнул, с неохотой встал из-за стола и, оставив компьютер в «ждущем режиме», не торопясь вышел из комнаты. Мы жили в частном секторе. Наш дом был хоть и старым, но очень ухоженным. В бабушке таилась неуёмная энергия, она тратила её на лечение больных и, конечно, на благоустройство дома. Бабушка уже раскладывала перед собой гадальные карты. Я тихо стоял за её спиной и молча наблюдал за происходящим.
– Сколько раз говорить? Не стой над душой! – произнесла бабушка, не оборачиваясь. – Присядь пока.
Не отрывая глаз от карт, она молча указала рукой на деревянный стул для посетителей, стоящий напротив неё. Мне было не до гаданий, но, чтобы уважить старость, отпираться я не стал.
– Ты, случайно, не на меня картишки раскладываешь? – спросил я с иронией.
Наконец бабуля оторвала взгляд от своих карт и устремила его в мою сторону. Честно говоря, взгляд у неё был очень тяжёлым, пронизывающим до глубины души, и многие не выдерживали его. Кому-то очень хотелось уйти – и уходил, кто-то просто не находил себе места, у кого-то появлялся жар и учащалось сердцебиение. Но на меня её взгляд не действовал. Я просто сидел и смотрел на неё.
– Зачем ты звала меня?
– Тебя ждут большие перемены, Сёма. Ты должен быть готов к неожиданностям и неприятностям, должен суметь принять всё, что принесет тебе судьба.
– И ты позвала меня сюда, чтобы сообщить об этом? – с досадой спросил я.
– Ты пока не понимаешь, о чем я говорю, но я знаю, что ты уже готов… – всё с тем же завидным спокойствием говорила бабушка. – Ты видишь это? Она подняла вверх пустую гадальную карту и, не дожидаясь ответа, продолжила:
– Это пустая руна. В предсказаниях она обозначает чистую судьбу, влияние предначертанного свыше.
– И что же мне предначертано? – поинтересовался я.
– Думаю, твоему отцу есть, что тебе сказать, – ответила бабушка, вглядываясь в пустую карту.
– Что он может мне сказать, он ведь священник? – начал я возражать и уже хотел встать со стула, но бабушка жестом остановила меня. – Он не просто священник, – всё с тем же спокойствием произнесла она. – Поговори с ним, как будет время. А сейчас ответь мне, снятся ли тебе сны?
Я утвердительно кивнул.
– А какие сны ты видишь чаще?
«Эти сны мне не просто снятся, они преследуют меня каждую ночь!» – подумал я и ответил:
– Я часто вижу во сне, как горит земля. А ещё часто вижу красивую женщину. Она не говорит со мной, но всё время зовет меня за собой.
Бабушка призадумалась, но ненадолго.
– Обязательно расскажи об этом отцу. А сейчас ступай – что считала нужным, я тебе сказала.
Я облегчённо вздохнул, поднялся со стула и направился к выходу, но бабушка снова остановила меня.
– Возьми её, – тихо произнесла она. – Считай, что это твой талисман.
Бабушка протянула мне пустую гадальную карту. Я взял карту, сунул её в нагрудный карман рубашки и, пожелав спокойной ночи, ушёл в свою комнату. Я снова сел за компьютер, но работать не стал. Настроения не было никакого и, не знаю почему, я достал из кармана пустую руну. Я рассматривал её со всех сторон. Когда мой взгляд перестал блуждать и остановился на одной точке, передо мной в серо-голубой дымке появился какой-то образ. Постепенно он начал приобретать чёткие очертания. Я увидел лицо мужчины лет сорока. Он смотрел на меня в упор. Волосы, прямые и чёрные, были аккуратно зачёсаны назад, на лице ни единой морщинки, а большие темно-карие глаза оставались неподвижными. В моей голове пронеслась мысль о некотором нашем внешнем сходстве. Что-то в этом человеке было угрожающе холодным, если не сказать смертельным. На мгновенье на его лице появилась лёгкая ухмылка. Пальцы моих рук вдруг начали леденеть, от озноба начало трясти всё тело, за считанные секунды температура в комнате опустилась до такой степени, что изо рта шёл пар. Это не на шутку испугало меня, и я выскочил из-за стола. Руна упала на пол. «Что это было, кто этот человек? Может, это психическое расстройство? Тогда почему я ощутил такой сильный холод? А пар изо рта, как это объяснить с научной точки зрения, если сейчас лето и моя сплит-система уже неделю как не работает?» – вопросы сыпались один за одним, и чем больше их возникало, тем меньше оставалось логически обоснованных ответов. Тогда я твёрдо решил – раз уж отцу было что рассказать мне, пусть скажет всю правду.
Я пришёл в церковь Святой Матроны к самому концу утренней службы. Там и был приход моего отца. Сам он был облачён в светло-голубую церковную рясу. Когда он закончил креститься образам на иконах, я подошёл к нему.
– Я грешен, батюшка.
– В чем же грех твой, сын мой?
– Мне снятся страшные сны, и я вижу странные видения, хотя нормальным людям такое вряд ли привидится.
Отец взял меня под руку и повёл к скамье.
– Давай присядем, поговорим здесь, – тихо сказал он.
Мы сели. Отец поправил у себя на груди большой серебряный крест, посмотрел на расписной потолок, на большие иконы, ровно висевшие на стенах, и начал говорить:
– Ты – медиум. Ты обладаешь даром. У одних он проявляется с детства, а у других несколько позже. У тебя знания начали вырываться наружу только сейчас. Не пугайся этого, понимаю, это сложно принять. Ты уже не сможешь жить обычной жизнью, всё вокруг начнёт меняться, да и ты станешь другим.
– А ты тоже медиум?
– Я владею определенными знаниями, – улыбнулся отец.
– Тогда как же мне быть со снами? Они замучили меня.
– Что именно тебе снится?
– Я вижу тьму и при этом знаю, что землю охватит огонь. А ещё мне стала сниться какая-то молодая женщина. Во сне она рада меня видеть, хотя я не слышу, что она говорит, и не понимаю, зачем зовет за собой. В ней есть что-то тёплое, родное что-то… За ней хочется пойти, но чувствую тревогу и просыпаюсь.
Отец задумался, потом медленно обратил на меня свой взор и долго смотрел мне в глаза. В отличие от бабушки, его взгляд был мягким и ласковым. Меня словно окатило тёплой волной, и сам не знаю как, но я оказался в своем сне. На том самом берегу реки, у речного причала. Я снова смотрел на небо, ожидая наступления темноты.
– Этот сон преследует тебя? – услышал я за спиной голос отца. Я утвердительно кивнул и обернулся, но ни сзади, ни вокруг меня никого не было. – Это сон возможного будущего, сынок, – говорил голос отца. – Он может исполниться, а может измениться. Наше будущее многолико и во многом зависит от наших действий.
Я продолжал смотреть на небо, всё вокруг стало медленно погружаться во тьму. Я закрыл глаза в надежде, что когда открою их, всё изменится к лучшему.
– Мне нужно идти, – тихо сказал отец, коснувшись рукой моего плеча. Я открыл глаза и был несказанно рад снова оказаться с ним на той же скамье.
До этого момента я не знал о его способностях.
– Но мы не договорили, – с досадой произнёс я. – Может, я приду к вечерней службе?
Отец молча встал и, положа правую руку на свой большой серебряный крест, с улыбкой ответил:
– Я сам приду к тебе.
Я тоже улыбнулся и встал со скамьи. Отец по своему обыкновению перекрестил меня. Я поклонился, скорее делая это по привычке, потому что так делали все прихожане, но и из уважения к церковным традициям.
Через пару минут я сел за руль своего автомобиля. Неделю назад я приобрёл его в том же автосалоне, где работал старшим менеджером. Сам автосалон принадлежал моему другу и сокурснику Давиду Хазельману. Его отец Роберт Исаакович Хазельман занимал высокую должность в транспортной полиции и, конечно, имел свой бизнес, приносивший ему солидный капитал. Три месяца назад, в день двадцатипятилетия своего сына, Роберт Исаакович преподнёс ему подарок в виде автосалона под названием «ДАВИД», но сам новоиспечённый владелец был не в восторге от этого названия. Как-то он позвонил мне по телефону и попросил придумать что-нибудь поинтересней, тем более что на должности менеджера он видел только меня. Желание изменить название он объяснил тем, что те, кто с ним знаком, и так понимают, что он еврей, старое название салона только излишне подчеркнёт его национальную принадлежность. Я внимательно выслушал друга и сказал ему первое, что пришло мне на ум: «МИГ УДАЧИ». Так я придумал название автосалону, в котором стал работать старшим менеджером. В том же салоне я приобрёл себе почти новый джип «Toyota» чёрного цвета. С подачи Роберта Исааковича, один из его влиятельных друзей сдал нам на комиссию этот замечательный автомобиль. Понятное дело, что он уже купил себе что-то посолиднее и помощнее.
Я сидел в машине, но уезжать пока не торопился. Я не выспался, и поэтому немного клонило в сон. В этот день, а это была суббота, мы с моей девушкой решили встретиться в кафе «Белая сова», чтобы вместе подписать пригласительные открытки на нашу свадьбу. Её звали София. Она, я и Давид учились на одном курсе, но на разных факультетах. Она изучала журналистику, а я выбрал психологию. Давид учился на экономическом и всё время посмеивался надо мной, говоря, что мне всю жизнь придётся выслушивать жалобы домохозяек и нытьё импотентов. Я на него не обижался, такие уж у него были шутки. Познакомился я со своей девушкой в студенческом кафе, в довольно банальной ситуации. Мы с Давидом между парами забежали в кафе чего-нибудь перекусить, заказали двойные порции вторых блюд, сели за столик, а солонки на нём не оказалось. Я обернулся к соседнему столику, за которым сидела ОНА, и попросил её передать мне солонку. Когда она обернулась, я вдруг онемел. Я не мог ни говорить, не шевелиться. В чувство меня привёл мой друг. Он трепал меня за плечо, а когда я пришёл в себя, с улыбкой положил передо мной маленький календарик с номером телефона, любезно написанным Софией.
Наконец воспоминания отпустили меня. Я повернул ключ зажигания и уже собирался тронуться с места, как вдруг зазвонил мой мобильник. Взглянув на дисплей, я решил ответить:
– Что случилось, Давид?
– Привет, брат, – нерадостным голосом выдохнул друг. – Не знаю, как тебе сказать… Короче, я банкрот. Черт меня дернул поехать с пацанами в это казино.
– Какое казино? Ты где? – я толком ничего не понимал. Внутри нарастало чувство беспокойства.
– В казино «РОЯЛ», за городом, – отвечал Давид, но неожиданно связь с ним оборвалась. В этот момент к моей машине почти вплотную подъехало желтое такси.
– Вы Семеон Фат? – спросил таксист, опустив со своей стороны боковое стекло.
– Я.
– Тогда мне велено доставить вас в казино «РОЯЛ». Ваш друг Давид Хазельман очень просил отвезти вас туда.
Я не стал медлить и задавать лишних вопросов, хотя и не понимал, каким образом мог помочь другу в этой ситуации. Я пересел в такси. Не знаю, сколько мы ехали, но в глазах мелькало всё: светофоры, пешеходы, рекламные щиты. Мне казалось, всё было так некстати… и я уснул.
Проснулся я от того, что кто-то настойчиво звал меня по имени. Я открыл глаза, водителя рядом не было, да и того, кто звал меня, тоже. Я вышел из машины и обнаружил, что уже вечер. Передо мной было большое двухэтажное здание с огромной неоновой вывеской «РОЯЛ». Снаружи стояли два охранника. Один из них, прижав к уху гарнитуру, посмотрел в мою сторону, потом закивал головой и спешным шагом направился в мою сторону.
– Вас велено препроводить внутрь, – обратился он ко мне. – Следуйте за мной.
Мы вошли, второй охранник остался снаружи. На удивление, внутри было очень тусклое освещение, это немного насторожило меня, но я послушно шёл следом. Наконец, охранник остановился у одной из дверей.
– Вам сюда, – произнёс он, указав рукой на дверь, после чего слегка приоткрыл её.
– А это точно казино? – спросил я в сомнении, но ответа не последовало. Охранник молча развернулся и ушёл. Я стоял в нерешительности, меня угнетала эта мертвецкая тишина. Я также понимал, что для чего-то нужен был другу, а значит, нужно было идти. И я вошёл...
Дверь за мной захлопнулась и медленно исчезла, словно её никогда не было. Вместо неё появилась сплошная стена. Этого я никак не ожидал. Я испуганно трогал стену руками и бегло озирался по сторонам. Наконец я понял, что нахожусь в прихожей дома или квартиры. Слева от меня, была входная дверь, но она оказалась запертой. Тогда я медленно, почти крадучись вошёл в дверной проём, напоминающий арку и оказался в просторной гостиной. На стене справа от меня висели постеры с пейзажами и несколько небольших фотокартин этой же тематики. Вплотную к противоположной стене стоял большой кожаный диван бежевого цвета, рядом – стеклянный круглый журнальный столик. На нём стояла небольшая фотография в рамке. Я подошёл поближе, чтобы посмотреть, кто на ней запечатлён. «Не может быть!» – пронеслось у меня в голове. На фотографии мне улыбалась молодая пара. В них я узнал своего отца и ту девушку, что часто звала за собой во сне. Кто она? Может быть, это моя мама? Отец никогда не показывал мне её фотографий и на мои вопросы, где она и почему не с нами, всегда отвечал, что она от нас ушла. Сначала я презирал её за это, но со временем обида отошла куда-то на второй план, и теперь мне хотелось знать, жива ли она и всё ли с ней в порядке?
Посередине зала стоял большой коричневый стол овальной формы. По его сторонам стояло по мягкому стулу такого же цвета. На столе тоже была фотография в рамке, но чуть больше. Я всмотрелся в неё. Это была свадебная фотография. На ней мой отец целовал в губы всё ту же миловидную девушку в свадебном платье. На их пальцах виднелись обручальные кольца. У меня больше не оставалось сомнений в том, что именно она и была моей матерью. Но что же могло такого случиться в их отношениях, ведь тут и дураку понятно, что они были счастливы вместе? Я уверен, что отец любит её и сейчас, хоть он ушёл с головой в церковную жизнь.
Вдруг в прихожей раздался шум. Кто-то, видимо, вошёл. Послышались голоса, во всяком случае, голос отца я узнал сразу.
– Лола, дождись меня, я тебя прошу, – умоляюще говорил отец.
«Лола? Мою мать звали Лолой?» – задавался я вопросом. Нужно было срочно спрятаться, и я бросился к окну. Благо на нём висели золотисто-коричневые гардины, пушистая бахрома которых касалась самого пола. Я спрятался за ними и замер, вплотную прижавшись к стене. Видеть, конечно, ничего не мог, но зато слышал всё отчетливо. Сначала голоса были отдалёнными, видимо, вошедшие прошли в другую комнату, но через какое-то время я стал слышать их уже в гостиной.
– Филипп, давай сделаем так. Ты едешь в свою семинарию, а я на кладбище к своим родителям, – говорил ласково женский голос, – а оттуда ты заедешь и заберёшь меня. Ты же знаешь, я давно собиралась почистить их могилки. Ну сколько можно откладывать?
– Ну, хорошо, делай, как решила, – согласился отец.
– Не обижайся, котик. Я тебя очень-очень люблю, – столь же ласково произнёс женский голос.
Я не выдержал и рискнул хоть одним глазком посмотреть на родителей. Отец держал в объятиях девушку с фотографии. Он целовал её в шею, она отвечала ему тем же. Я отпустил край гардины и снова принялся слушать.
– Я так не хочу тебя отпускать, – тихо произнёс отец.
– Через час за мной приедешь, хорошо?
– А если вдруг задержусь?
– Тогда твоя жена вернётся домой без тебя, – ответила она и звонко засмеялась.
Когда наконец я снова остался один, мой взгляд вновь привлекла свадебная фотография, стоящая на большом овальном столе.
– Счастливая пара, не правда ли? – послышался мужской голос за спиной.
Совсем незнакомый мне, это не был голос отца. Я не торопился оборачиваться, просто стоял и не шевелился. Слева от меня появилась чья-то рука в чёрной кожаной перчатке. Она взяла свадебную фотографию моих родителей.
– Увы, но счастье их было недолгим, – слышал я голос уже слева от себя.
Я продолжал смотреть на фотографию, которую теперь держал незнакомец, и лихорадочно думал, кто бы это мог быть? Мне казалось, мой организм стал выделять много адреналина, по вискам невидимые человечки с завидной скоростью стучали своими молоточками. Во рту неожиданно пересохло, и я громко сглотнул. – Кто вы? – спросил я сдавленным голосом.
– Я тот, кто создал тебя. И у тебя есть то, что нужно мне, – последовал ответ.
Скованность в теле вдруг исчезла, я взглянул в сторону, но никого возле меня не оказалось. В этот момент я пребывал в таком состоянии, в котором, наверное, находятся герои фильмов ужасов. Я испуганно озирался по сторонам. Сделав шаг назад, я услышал хруст под ногой. Это была свадебная фотография родителей. Я понял, что раздавил стекло, и поспешно убрал ногу. Присев на корточки, я извлек её из осколков и провёл по ней ладонью. «Почему они были счастливы недолго?» – пронеслось у меня в голове.
Вдруг фотография в моих руках начала медленно тускнеть, образы плавно превращались в блики, пока не образовался сплошной темный фон. Зрелище было завораживающим. Я продолжал смотреть. Постепенно лица людей стали появляться вновь, их черты становились всё отчетливей. В них я узнал своих родителей. Потом их лица начали двигаться, они то появлялись, то исчезали. Наконец, я увидел эту гостиную, по ней ходил мой отец. Мне словно показывали семейный видеоархив. Было ощущение, что я смотрю фильм, но только без звука. Я видел, как мама проводила отца до дверей. Было похоже, что они прощались. Он поцеловал её и нехотя ушёл. Мама закрыла за ним дверь на ключ. Сам ключ положила на узкую полочку под большим круглым зеркалом в прихожей. На кухне она сделала себе горячего чая с лимоном, но пить не стала – её что-то отвлекло. Она вышла из кухни, а через несколько секунд туда вошёл какой-то человек. Это был мужчина, но явно не отец. Он всё время оглядывался. Потом подошёл к столу, взял в правую руку чашку с чаем и понюхал её. Затем быстро высыпал в неё то, что было у него в левой руке, и поставил чашку обратно на стол.
– Вот гад! – с досадой воскликнул я и постарался вглядеться в лицо непрошеного гостя.
Его лицо мне показалось знакомым, но чем больше я напрягал свою память, тем меньше было шансов вспомнить этого человека. Когда мама вошла на кухню, его там уже не было. Она с кем-то разговаривала по домашнему телефону, держа сам аппарат под мышкой и иногда смеялась, прикрыв рукой рот. Наконец, она положила телефон на кухонный стол, взяла в руки чашку с чаем и удалилась в другое помещение. Как я понял, это была спальная комната. Приглушенный свет, вокруг полумрак, большая двуспальная кровать, она одна и пьет чай с лимоном. Её вдруг пошатнуло, чашка с недопитым чаем упала на пол, но не разбилась. За спиной матери появился тот незнакомец. Он осторожно обнял её сзади, прильнул лицом к её шее, словно вдыхал аромат её тела. Она попыталась высвободиться из его объятий, но силы, видимо, покидали её. Мужчина без труда уложил свою жертву в постель, развернул к себе лицом и что-то сказал. Она смотрела на него, слегка прикрыв глаза, и медленно мотала головой. Тогда мужчина не спеша обнажил её тело, склонился над ней и повернул голову так, что я смог отчетливо разглядеть черты его лица. Теперь моё сердце не билось, а наоборот, замерло, словно я забыл, как дышать. Я уронил фотографию на пол. Перед глазами всё поплыло, я по-прежнему не дышал.
…Как есть, в джинсах, рубашке и туфлях я очнулся в ванне, полной холодной воды. Внезапно всё моё тело охватил озноб, я вскочил на ноги и вылез из ванны. Из крана сильным напором текла вода, кафельный пол был весь залит водой. Я посмотрел на себя в зеркало. У меня был жалкий вид.
– Сёмочка, что там с тобой? – послышался за дверью бабушкин голос. – Тут вода.
Я открыл дверь.
– Я дома? – спросил я растерянно.
– А где ж ещё тебе быть? – недоумевала бабушка. – А почему ты весь мокрый? Душ в одежде принимал?
Я ничего не ответил и медленно пошёл в свою комнату, оставляя за собой мокрые следы. Бабушка молча смотрела мне вслед, потом взяла половую тряпку и без всяких причитаний принялась собирать с пола воду. Из кухни вышел отец. На нём не было церковной рясы. В своём строгом костюме он больше походил на интеллигента, чем на священника.
– Тебе помочь? – спросил он.
– Лучше помоги ему, – ответила бабушка, указав кивком головы в сторону моей комнаты. – Мальчик совсем не в себе. Ты рассказал ему о Хилезе?
– Не успел, – замялся отец. – Хотел сегодня вечером рассказать.
– Поторопись, иначе, быть беде. Расскажи ему всё.
Бабушка выжала тряпку и снова принялась вытирать пол.
– Передай ему это. Видимо, обронил, когда шёл из ванной, – она протянула отцу пустую гадальную карту.
Отец кивнул головой, забрал карту и направился в мою комнату. К тому времени я уже успел переодеться. Я лежал в постели с пультом от телевизора и пытался заинтересовать себя хоть какой-нибудь телепередачей. Послышался стук в дверь. Я не отвечал. Я вообще не хотел ни с кем разговаривать. Через минуту отец сам открыл дверь комнаты. Он молча подошёл к телевизору, повернулся лицом к экрану, и тот сразу погас.
– Или отключили электричество, или ты демонстрируешь мне свои способности, – с иронией произнёс я.
– Я пришёл поговорить, а не заниматься телепатией, – сказал отец, глядя мне в глаза. Его взгляд был как всегда спокойным и ласковым. Он помолчал ещё с минуту, потом подошёл к мягкому стулу, стоящему возле окна, и сел на него.
– Идут плановые ремонтные работы на электролинии… – так же спокойно сказал отец.
Лежать мне уже не хотелось, и я сел на кровати, поджав под себя ноги.
– Ты знал, что я не твой сын? – спросил я напрямую.
– Да, знал.
– От мамы? – продолжал я допрос.
Отец на мгновение замолчал, но вскоре ответил:
– Я – медиум, как и твоя мать. Только она в некотором роде сильнее меня.
– Если ты медиум, то должен знать, кто является моим отцом.
– Это смотря кого ты имеешь ввиду, – начал пояснять отец. – Если саму биологическую сущность, то вряд ли она хотела этого добровольно, а если ту сущность, что вселилась в него, то…
– И кто же вселился в него? – не унимался я, меня распирало от любопытства. – Сначала я увидел его, когда смотрел на руну, что дала мне бабушка, потом я увидел с мамой его через фотографию в вашей спальне. Этот подонок что-то подсыпал ей в чай. А главное, незаметно пробрался к вам… Наверное, он это давно планировал.
– Прости, что буду говорить тебе о религии, но без этого просто не обойтись, – произнёс отец, потирая подбородок. – Люди привыкли во что-то или в кого-то верить. С древних времён повелось, что на земле существуют не только день и ночь, но и неведомые простым смертным силы света и тьмы. Очень многое, неподвластное человеческому разуму, не изучено наукой. А как известно – что наукой не изучено, невозможно отрицать. Если говорить более понятным языком, то скажу так: силы света и силы тьмы – две противоборствующие стороны, это бесплотные существа, с огромным энергетическим потенциалом. И если существа темной стороны проникнут в мир живых, наступит хаос, привычный мир навсегда перестанет существовать, наступит безвременье и запустение. Полагаю, по какой-то причине кто-то из медиумов вызвал в наш мир одного из демонов, воина тьмы. Этому демону нужно было, чтобы твоя мать открыла «проход», дабы обеспечить беспрепятственное проникновение другим сущностям в наш мир. Имя этому демону – Хилез, его ты видел в спальне с твоей матерью. Ты рожден от демона, но это не значит, что и ты стал таким. Твоя мать отказалась помогать ему, а чтобы его сущность не проникла в неё, она сознательно лишила себя разума. Вероятно, он предвидел что-то подобное, и, вселившись в того мужчину, которого ты видел с мамой, решил осуществить задуманное через него.
– Получается, он теперь хочет открыть этот проход через меня? – с возмущением спросил я. Подобная догадка не укладывалась у меня в голове, я не хотел верить в этот бред. Я не слышал, чтобы что-то похожее происходило с другими людьми, такое я видел в мистических триллерах, а это вымысел людей! И никак с реальной жизнью человека это не связано! У меня началась мигрень. Я обхватил голову руками и закрыл глаза.
– Понимаю, во всё это трудно поверить, – со вздохом сказал отец, – но даже в обычной жизни людям порой не хватает здравого смысла.
Он медленно встал со стула и подошёл ко мне.
– Я люблю тебя как родного сына и не хочу потерять.
Я взглянул на него, тоже встал, и мы обнялись.
– Ты обронил карту, когда выходил из ванной.
– Зачем она мне?
– Лишь благодаря ей Хилез не проник в тебя, – пояснял отец. – Если смотреть сквозь неё, можно увидеть иероглифы. Это рунические заклинания. Возьми её и храни как талисман.
Я молча взял руну.
– Уже пора обедать, – с улыбкой произнёс отец, – думаю, рюмка коньяка тебе не повредит.
Отец молча вышел.
– Я сейчас к вам присоединюсь.
Я вспомнил, что мы с Софией должны были встретиться в кафе. На телефонные звонки, конечно, она не отвечала. Я посчитал, что это даже к лучшему, что она обиделась на меня, не нужно было оправдываться и сочинять небылицы. Давид тоже не отвечал, он вообще был «вне зоны доступа». Зато рядом со мной были люди, которые никогда не обижались на меня, всегда поддерживали и помогали.
День выдался жарким и душным. Бабушка накрывала на стол на веранде, отец помогал ей. Электричество снова появилось. Я вынес из своей комнаты вентилятор, которым уже давным-давно не пользовался и подключил его к электросети.
Пока родня суетилась на кухне, я вышел во двор. Моя машина стояла под виноградной беседкой. Я осмотрел её со всех сторон. Ни царапины, ни вмятины, ключи внутри в салоне. Я открыл дверцу, дотронулся до ключей, но забирать не стал. Я тщетно пытался вспомнить, как и когда приехал домой, почему оказался в одежде в ванной, но ничего себе объяснить не мог. Логика не срабатывала. «У меня неадекватное поведение, психические расстройства с частичной потерей памяти», – размышлял я про себя. Я закрыл дверцу машины и пошёл на веранду. Бабушка с отцом только что сели за стол, и я незамедлительно к ним присоединился. Пока они читали молитву перед вкушением пищи, мои глаза пробежались по обеденному столу: суп на курином бульоне с лапшой, запеченная картошка с грибами и сыром, чай с бабушкиным разнотравьем, четверть графина коньяка и нарезанный лимон на блюдце. Аппетит у меня был зверский, а выпитых три рюмки коньяка расслабили меня и разогнали в жилах кровь. Меня бросило в жар, и я повернул вентилятор в свою сторону. Пообедали мы практически в молчании. Бабушка подала мне чашку с уже тёплым чаем.
– От коньяка только расслабишься, а чай выпьешь, головную боль как рукой снимет. Это ведь мой чай.
Я улыбнулся ей и отпил пару глотков.
– У меня появились вопросы, и я хочу знать на них ответы, – обратился я к отцу, пока бабушка убирала со стола посуду.
Отец держал в руках кружку с чаем и рассматривал на ней рисунок в виде множества разноцветных цветочков. Сначала мне показалось, что он не услышал меня, потому что никак не реагировал на моё обращение.
– Задавай вопросы по порядку, – произнёс он, не отрывая глаз от чашки.
– Долго со мной это будет происходить?
– Всегда! – сходу выпалил отец. – К двадцати пяти годам у тебя начали проявляться скрытые способности. Можешь считать, что до этого времени они в тебе спали. У твоей мамы тоже эти способности проявились в таком возрасте, у твоей бабушки, думаю, тоже.
Отец посмотрел в сторону бабушки. Она уносила на кухню последние графин с рюмкой.
– У вас это семейное, – продолжил отец. – Вы медиумы, и очень сильные. Мы с бабушкой ждали, когда в тебе откроются способности, а до этого момента не было смысла тебе что-то объяснять. Хочешь узнать, как ты оказался дома?