Винсент убей пастора
by
Vincent A. Killpastor
SMASHWORDS EDITION
* * * * *
PUBLISHED BY:
Vincent A. Killpastor on Smashwords
Винсент убей пастора
Copyright © 2011 by Vincent A. Killpastor
ISBN: 978-1-4524-3699-9
Smashwords Edition License Notes
This ebook is licensed for your personal enjoyment only. This ebook may not be re-sold or given away to other people. If you would like to share this book with another person, please purchase an additional copy for each person you share it with. If you're reading this book and did not purchase it, or it was not purchased for your use only, then you should return to Smashwords.com and purchase your own copy. Thank you for respecting the author's work.
* * * * *
«Сим провозглашаю себя Христом.
Я думаю, что ем сами убедитесь в этом, читая эту книгу.
Дух истины - это не кто иной, как я»
Преподобный Секо Асахара
Глава 1
Мел Гибсон
Всегда подолгу купаю Бьянку перед сексом.
Набираю ванну горячей воды, добавляю пенящихся средств и разных ароматических снадобий. Развариваю ее в этом растворе с полчаса, тру ей спинку, щекочу между ног струёй воды из душа.
Чтобы потом в койке не жеманничать, а заниматься делом.Разминки и прелюдии это не по мне.
Так что совмещаю приятное с полезным – мою и подготавливаю заодно.Главное не задумываться – иначе этот напомнит технологию предпродажной подготовки бывших в употреблении автомобилей, и убьёт всю романтику напрочь.
Из ванной несу ее на руках на постель.
Теперь в продолжении всего процесса из пор ее тела будет исходить волнующий аромат. Жасмин. Базилик. Свежевымытая баба. Замечательный коктейль.
Даже через несколько часов, когда основная программа будет позади и Бьянка уедет домой, постель будет головокружительно благоухать, маскируя вульгарный и однозначный запах остывших, умирающих телесных жидкостей.
У Бьянки восхитительное тело.Безупречное можно сказать.
Она старше меня на двенадцать лет, но всякий раз, когда я исследую ее, не могу найти не одного изъяна.
Свежа. Почти невинна. Распаренно-розова. Уже само прикосновение к ней сенсация. Жалко только короткая. Конец любого акта секса всегда оставляет ощущение, что меня подло обокрали.
Интересное дело – лицо у женщин стареет гораздо быстрее тела. Поэтому можно наткнуться на бриллиантовые россыпи, затащив в постель, сорока пяти, а может и пятидесятилетнюю мадам.
Смелее друзья – вдобавок к неутраченной свежести тела, у женщин бальзаковского возраста добавляется ещё и благодарность за все ваше пыхтение.
Разница в годах это плата за безумный секс с опытной и очень красивой женщиной.
Мы оба прекрасно знаем, что отношения заранее обречены и обусловлены этой разницей, и поэтому живём одним днём. Так легче. Проще. Прикольней.
В конце концов, что в нашей жизни не обусловлено и не обречено? Постижение этой простой истины даёт мне формулу бессмертия.
Хотя у нас есть и более практические причины жить одним днём.
Бьянка – румынка, она въехала в штаты по фальшивому бундеспаспорту, от которого избавилась сразу же по прилёту в Кеннеди, как от лишней улики.
Нелегальный переход границы – это одна песня, а вот подделка документов – совсем другая.
Моя виза тоже просрочилась три года назад, и у меня хватило ума не пойти и не попытаться ее продлить. Зачем? Мексы вон вообще без виз годами тут шарашат.
Как попал в штаты я это целая история. Она настолько нашпигована дешёвой бульварщиной, что расскажу ее, как только пройдёт предусмотренный по этой статье срок давности.
Надо вам заметить наш уголовной кодекс писали люди не чуждые поэзии – чего только стоят обороты «срок давности», «с особым цинизмом» и « в особо крупных размерах» - кто это определил особость крупности?
То, что для меня может крупно, для какого-нибудь Прохора Абрамовского, любителя коллекционировать спортивные клубы, мелочь на карманные расходы.
Как часто колют себе на груди зыки «Я раб судьбы, но не лакей закона». Я тоже, хотя и не стал этого документировать на коже.
С детства испытываю проблему с пониманиманием предназначения таких вещей как «прописка», «паспорт», «виза», «гражданство»... Хуянство! Пьянство! Ебанство! Равенство и блядство! Вот мой лозунг.
И если у вас с эти проблема, и вы попросите меня сформулировать значение слова анархия, я скажу так – а не пошли ли бы вы! Я очень люблю хаос. Тут уж главное не упустить момент – кто куда, а я в сберкассу!
Единственное, что удаётся добиться таким законопослушным умникам как вы, это обратный билет на рейс домой за счёт дяди Сэма. Вместо визы.
Мой «домой» теперь здесь. Я у себя дома. И не собираюсь спрашивать на это разрешения.
Проросту как сорная трава – почва здесь добрая, а климат ласковый. Чтобы меня вышвырнуть им понадобится специальная операция проведённая усилиями нескольких силовых министерств.
Мы с Бьянкой не преступники, в прямом смысле слова, но система заставляет нас таковыми себя чувствовать, а это придаёт и жизни, и сексу, долю остроты. Бонни и Клайд. Бета версия.
Жить вне закона сначала страшно, потом прикольно, а потом также обыденно, как и в законе. Разница со временем стирается. Привыкните, втянитесь, главное начать.
Паспорт, по которому въехал в штаты я сам, ядовито зелёный, я бы сказал ваххабитский зелёный паспорт, я прячу под книжной полкой в зале.
Полку я подобрал на свалке – здесь странная традиция обновлять мебель каждую пару лет, поэтому если проехать по богатому району в гарбидж дэй, можно недурно меблироваться. Покруче студента Иванопуло. Мебель, которой можно было бы пользоваться еще лет десять, спешат заменит на новую – благо китайское гавно теперь здесь стоит дешевле, чем доски, из которого его делают.
Преступные мысли посмотреть, как будет корчиться в огне мерзкая ящерно-змеиная зелёная шкурка моего Узбекистон ПАСПОРТИ, я постоянно отгоняю.
Хрен его знает – может и сгодится ещё. Мне не нравится, что из гражданина СССР меня, не спросив, превратили в «узбекистон фукароси». Забыли спросить моего разрешения.
Никого совершенно не интересует мой богатый внутренний мир. Ну, дык и не обижайтесь, что я совершенно положил на ваш..
Когда-нибудь я или потеряю свой паспорт в рутине переездов по конспиративным квартирам или, предав огню, сниму на мобилу и выброшу видео в ютуп на веки вечные.
C Бьянкой мы вместе уже целых три месяца.
Как бы «вместе» потому что живём по отдельности и встречаемся два раза в неделю. Секс терапия. Это всех идеально устраивает – вряд ли я смог бы её мыть каждый день. Праздник не может быть каждый день, а то это уже будни. Я начну замечать все её недостатки и проблемы, и потом Бьянку уже не отмыть даже в растворе промышленного щёлока.
Да и Бьянке нужен отдых – она работает на двух работах.
Днём убирает частные дома, а ночью огромный, как два футбольных поля, магазин в бригаде из трёх человек. Graveyard shift – смена могильщиков – так в Америке называют ночью смену. Я тоже – могильщик. Звучит как название насекомого.
Видимо так нас дядя Сэм и рассматривает – мелкими насекомыми, проблемкой, до которой не доходят руки, пока есть Иран, Ким Чен Пьян и сектор Газа.
Бьянка копит деньги на дом в Румынии. Как только накопит – рванёт когти из самой свободной в мире страны в тот же день, обещает она.
Каждый второй нелегал часто повторяет, что вот-вот рванёт когти, но рвёт , наверное, каждый пятнадцатый. Америка это привычка. Дурная. Трудноизлечимая. Логика нелегала глубоко религиозна – пройдя через унизительные мучения американского настоящего, он надеется переродиться князем или брахманами на родине в другой, светлой жизни.
Это называется to put your life on hold и редко даёт желаемые результаты. Мёртвая вера в изображённого на бумаге мёртвого Бенджамина это и есть тот самый опиум для народа о котором так долго говорили большевики.
Раньше, в начале знакомства, я мог самозабвенно, «с особым цинизмом» ебать Бьянку до полного истощения. Яйца потом в ванной плавают как поплавки.
Теперь стараюсь придумать повод, как бы закончить все дело одним разом. После пары месяцев «близости» (вот ведь словечко тоже) прекрасно обхожусь одним разом. Главное подольше грубо тереть ей клитор пальцем, и когда она уже вот-вот, влупляться в неё всей мощью отечественных ВВС. Ноу-хау для производства с минимальными затратами.
В этом отношении бабы похожи на машины – пока машина новая, сердце кровью обольётся, если на парковке открыв дверь, заденешь случайно машину припаркованную по соседству. Ай-ай!
А проехав сотню тысяч – хуяришь дверкой со всей дури, так что стекла дрожат и хоть бы хрен. Достала ты меня, машина. Заебала. Хочу новую вольву. А не вульву.
Бьянка ещё похожа на машину тем, что может механически ебаться до тех пор, пока не выжмет из меня все до последней капли. Чтобы я стал совсем сухой, или как она говорит «сухуй».
Кстати будет сказать, что все румыны – это латентные молдаване, вроде ещё сам Фрейд заметил.
Ну, вот как раз сегодня я ей не дам меня засохнуть. Надо отвлечь её манёвром с фланга.
- Эй Бьянчик, может, прошвырнёмся куда-нибудь? Устроим себе праздник?
- В малл, в малл!
Бьянка радостно подхватывает идею. Поездка в малл для неё как паломничество в Мекку – сопряжено с глубокими душевными переживаниями.
Часами может там шоркаться, затаив от благоговения дыхание. Малл это просто часть двигателя капиталистической машины. Вторая часть двигателя – бестолковые готовые все скупить бьянки.
- Почему же сразу в малл? Все ноги там сотрёшь до колен, да ещё купишь какую-нибудь ненужную хреновину втридорога. Давай лучше в кино махнём! А потом в ресторан на твой вкус? Я выбираю фильм, а ты ресторан?
-А что кино на румынском?
-Слава богу, нет! На древне-арамейском – если верить рекламе. Так что ты все поймёшь.
Думаю ей плевать на каком языке кино.
Она не понимает даже незамысловатые вибрации сюжета в мультах про Тома и Джерри...
***
Вот с этого-то кино я думаю все и началось. Волшебная сила искусства. Опасная штука. Если бы знал тогда – бегом пошёл бы в малл, а не в кино. Я в детстве всегда воображал себя героем книги, которую читаю. Как выяснялось – это неизлечимо, поэтому и книги и фильмы принимаю теперь с исключительной осторожностью и только по рецепту врача.
Мы слегка опоздали и начали смотреть с того момента как повесился Иуда. Хотя я тогда признаться и не знал, что повесившийся – Иуда Искариот. Повесился чувак. Еврей вдобавок. Ну, да и хуй с ним. Не велика потеря.
За что распинают Иисуса, я тоже не имел тогда понятия. Мой папа мне больше про карламаркса в детстве рассказывал. Иисуса не было на свете – так и что о нем говорить?
Но как же жестоко распинали! В каких болезненных подробностях! Натурализм Мела Гибсона не знал предела. Однако присутствовал и вкус. Вкусно хлестали сына божия плетью по спине. А это я очень всегда ценю. Если даже убивают, со вкусом, со смаком – I love it!
Автор смаковал каждую деталь страданий проповедника из Галилеи. И я проникся невероятным сочувствием к Иисусу.
Сам много раз видел как долго, и изощрённо могут потешаться над слабым сильные, и мне было его жаль. До слез.
Вот радостная толпа бросает ему под ноги цветы при въезде в Иерусалим, а вот эта же толпа через несколько дней плюёт ему в лицо, швыряет камнями и кричит Пилату «Распни его!».
Мера упоения у нас, людей, одинаковая – и когда возносим до небес, и когда распинаем. До предела. А потом можно и в малл.
Я тогда был мало знаком с писаниями, но понимал – люди убивают своего Бога! С энтузиазмом и воодушевлённым единением, как пишут в газетах.
Хотя, впрочем, это совершенно естественная для людей вещь. Сегодня смотрят ему в рот, а завтра приколачивают ржавыми гвоздями. Потом ещё могут назвать улицу его именем. Перегибы на местах.
Когда мы вышли из огромного двадцати-четырехзального киноцентра в Брансвилле, в моих глазах стояли слезы. И в горле булькали – блин сто лет не плакал, а хотелось навзрыд, в голос, с подвыванием – убили ведь, убили Христа! Стыдно то как!
Я потащил Бьянку в Эплбиз через дорогу – заглушить горе по поводу смерти Христа. Наваждение заглушить... Давно мне так от кино не вставляло!
Я знал, что его распнут в конце, но весь фильм в тайне очень надеялся на какой-нибудь голливудский выверт, который позволил бы Иисусу отмазаться и убежать. Хэппи-энд.
Не отмазался. Не убежал. Обидно.
Примочив сходу пинту Сэма Адамса, я простреливаю её шальным выстрелом текилы, даже не дав ещё пиву достигнуть желудка. Текила с гусеницей в бутылке погана на вкус – но эффективна!
Уже легче. Расслабило эдак, не тянет уже в голос рыдать. Надо же - от хорошего кино слюни распустил. Старею. Надо нервы лечить.
- Да ты знаешь, знаешь, какой он был?! Я начинаю проповедовать с видом академика богословия.
- Кто?
Бьянка уже забыла о фильме и пытается рассмотреть в зеркальном потолке заведения, насколько страдания Христа подпортили её макияж.
- Кто-кто! Исус – вот кто! Он добрый был и простой, знаешь? Мужик он был! Он сам говорил, что грешников любит – они честнее, чем эти сытые святоши. Лицемеры ебанные. Я так высокомерие в людях ненавижу! Хули корчитесь! Кто вы есть? Чемпионы по бегу в мешках с завязанными глазами! Куда бежите, зачем и от чего, понятия ведь не имеете, а гонору!
Бог никогда не станет выгибаться дугой! Будьте проще – и к Богу станете ближе, хуерлыги!
И выпить Он тоже любил с народом. А что? Нашенский Он был, понимаешь? Первое чудо Он какое совершил на земле? Воду превратил в вино! Вот оно как! Не больных исцелил, а вино сделал! Значит, считал, что это самое важное! Божественный приоритет!
- А Горбачёв ваш тогда получается дьявол? Ну, раз он водку запретил?
- Эх, бабье! Причём , причём тут Горбачёв? Суетность ваша, блять!
Распяли? Ну и хуй с ним! Главное, чтоб помада не смазалась!
А святоши эти тоже – сегодня распяли, а завтра смотри-ка панаотливали себе крестов золотых с распятьем – теперь во Христа веруем, сделали из орудия казни ювелирное украшение и жгут, как и всегда, жгли блять! Есть категория, которой все равно кому поклоняться – лишь бы жрать с золота, и жечь, жечь на длинных черных повозках, в которых лучше всего трупы перевозить! Кем бы они себя не объявляли – суть одна, эти люди жрецы ордена мёртвого Бенджамина. Того что на сотке баксов малюют.
- Ты чего разошёлся? Люди вон уже смотрят, успокойся!
Люди смотрят. Люди смотрят! Вечно бабы переживают как на них смотрят , и что о них говорят. Тут Бога убили, Б-О-Г-А ,а её волнует как на неё эта тупая официантка посмотрит. Пошла она на хуй, эта официантка!
Все равно как на гавно посмотрит, когда услышит Бьянкин гуляшный акцент. Ай ем сорри, блять, хау мач из де суп!
- Давай в церковь сходим! В воскресение, прям с утра двинем, хочешь?
- Зачем? Когда? Я спать времени не имею. А ты раньше не говорил, что боговерующий.
- Да какой я на хрен боговерующий. Просто Иисус – мужик что надо.
Свечку хочу ему поставить. Может не так свербеть на сердце будет.… Вроде как сам в казни участвовал. Ну, Гибсон, ну сукин сын!
У меня так часто бывает – понравится книга или фильм, и я сразу хочу стать таким же, как главный герой, подражаю его манере говорить и вести себя, но это быстро проходит.
Я со странностями, знаете ли…
Сейчас я хочу быть только Иисусом. Ни больше, ни меньше! Хочу волочь тяжеленный, сделанный, будто из железнодорожных шпал крест под ударами плетей…
Но так как идти на Голгофу мне страшно, а встать и произнести перед барной публикой Нагорную проповедь мне не приходит в голову, я просто заказываю ещё один раунд Сэма Адамса. Хорошее пиво. Хоть и называется «лагер», но точно не лагерное, это я вам говорю.
Бьянка не разрешает мне сесть за руль. Они, румыны, народ конечно деревянный, но все ближе к Европе, чем мы.
Впрочем, я только рад, когда поездишь пару лет за рулём сам, начинаешь понимать какой это же кайф просто ехать расслабленно рядом с шофёром.
Пиво, текила и Христос наполняют меня благодушием. Надо бы вот Библию почитать на досуге – худо-бедно, а все же классическое произведение литературы. Не повредит общему развитию.
Мою полунирванну разрушает сумасшедший выпад Бьянки, такой впрочем, характерный для баб:
- Я хочу выйти замуж!
-Шта??? Я так и взвинчиваюсь на сидении.
- Не за тебя, не беспокойся. В её голосе сквозит лёгкая обида.
- Ты ещё с кем-то успеваешь встречаться?!
- Скотина! Сейчас пешком ведь домой пойдёшь. Идиёт!
Пойми их после этого. До дома миль пятнадцать. Лучше воздержусь от комментариев.
- Я за американца замуж хочу. Ну ради гражданства, знаешь? И ты себе американку найди! Переженимся и все равно потихоньку встречаться будем. Купать меня.
Лукаво улыбается.
О! Вечная тема нелегалов – легализация. Лысый мечтает о расчёске.
Жениться, пожить пять лет ради бумаг, нет, даже не бумаг, а маленького кусочка пластика, на котором написано что тебе можно «быть», а потом развестись.
Сколько блин хлопот! Пять лет лизать жопу римскому гражданину, без возможности послать его нахуй.
Не знаю как вы, а я лично считаю оборот «да пошла ты на хуй» неотъемлемой частью межличностных отношений. Пять лет без него мне не прожить. Тем более за такое сомнительное вознаграждение. Грин карта нужно чтобы въехать. А я уже и так Америке въехал по самое не хочу.
- Ты ведь в Румынию собиралась вернуться?
- Я и вернусь, но вот деньги кончаться – мне, что опять в аптеку идти работать, за тридцать баксов в месяц! Мы сейчас в баре больше оставили! Хочу ездить туда-сюда без виз всяких.
- Ну, если только для этого. Я в Узбекистан не поеду, даже если мне прямо сейчас паспорт мериканский вручат. Ностальгия отсутствует напрочь. Обустроить Узбекистан как Исаичь пытался одно время - Рассею тоже – нахуй. Пятитонной кассетной бомбой я бы его обустроил.
Хотя в Питер бы съездил, только боюсь там бы и остался. Да я так и сделаю, когда все совсем уж тут остохуеет. Питер у меня с раем земным ассоциируется. А так Питер тоже не конечная станция –я хочу на Валаам к грибоедам, там меня и найдёте по концовке.. Думаю там где и есть переход на следующий уровень игры.
Потом американки эти – они, конечно в постели раскрепощённые, просить ни о чем не надо, но финансово, уж больно сильно истощают.
По магазинам, блять, с чемоданом. И когда знакомишься обычно спрашивают, «а машина, у тебя какой марки?» У меня в штанах машина, дура ты ебанная! Какая разница сколько лошадиных сил – я сам жеребец гусарский.
Проститутки – честные труженицы по сравнению с американками. Сразу по счётчику плюс чаевые.
Хотя проституция тут в большинстве штатов под запретом. Вот тебе и свободные нравы!
А плавки? До сих пор привыкнуть не могу! Попробуйте в том, что у нас называется плавками, заявитесь-ка здесь на пляж! Мигом за пидора примут! У них мужики плавки носят как у братьев Поддубных в цирке начала двадцатого века – до колен.
Не - а, Бьянчик, не хочу жениться. В лом. Столько хлопотни!
Вот если попадётся такая... Ну, знаешь ТАКАЯ, чтоб влюбиться по уши, чтоб дух захватывало и пело все внутри! Чтобы банки ради неё грабить хотелось! Тогда женюсь. Почему не жениться. Женюсь! А римское гражданство это только плюс.
Хотя лет за пять пару раз на хуй точно пошлю любую, любя, без зла. Но если у нас чувство взаимное будет это не страшно. И похуй американка она или эфиопка, пусть хоть румынка, женюсь!
- А шарахаться от каждого полицейского не надоело тебе?
- Чего мне шарахаться – у меня права американские, штат Висконсин, правда, ну, да и хрен с ним. И ты поезжай в Мэдисон. Там одни негры работают в Бюро Автотранспорта.
На мою визу годичную посмотрели-повертели и вхуярили мне права на семь лет. А ещё спросили – не больной ли я случайно на голову, а я им «нет!» - вот и вся сертификация. А какой интересно псих понимает что он ебанутый?
Эту страну погубит хип-хап, как говорил Энди Таккер. И тебе права сделают. Им главное, чтоб ты правила движения хорошо знала. Они может про Румынию и не слыхали никогда. Хотя и не много потеряли.
А с правами полиции до тебя дела нет. Единственная служба, которую волнует твоя нелегальность – Бюро Иммиграции и Натурализации, толком не имеет своей силовой структуры. Чтобы угодить им в руки, надо очень уж постараться.
А насчёт шарахаться от ментов – это, нормальный, здоровый инстинкт, вы идиоты, думаете с документом не надо от ментов шарахаться? Всегда надо шарахаться! Хороший мент – это мёртвый мент!
Итак, внимание, вопрос - нахуй жениться? Где логика?
- Не знаю, устала от всего этого. Поищу какого-нибудь штук за пять.
- Дело твоё. Штук за пять лучше джип Рэнглер возьми. Сколько ещё будешь на этом Бьюике тарахтеть? Ждёшь, когда дно совсем на хайвэе отвалится?
Остаток дороги мы молчим. А я все возвращаюсь мыслями к Христу на Голгофе. Губы от боли кусал, но молчал. Мужик. Не то что я …
Дома настроил радио на христианскую волну – там какой-то евангелист свидетельствует: « А я тут задаю нашему собеседнику вопрос –
«А готовы ли вы сейчас прямо встретится с Господом?
Представите – все долой, все кончилось – и вот вы через секунду перед Создателем! Готовы ли вы к этой встрече? Есть ли что Ему сказать? А ему есть ли чем вас оправдать?»
Выключаю нахуй. Пурга. Полная пурга. А может и не пурга? Надо все ж-таки в церковь пойти. Может и полегчает…
Непременно наведаюсь.
Глава 2.
Раф
- Прядильныйга бормокчимисан, гяаандон?
Отрядный сурово смотрит на меня и вытирает руку о штаны. Тяжёлая рука у отрядного. Он только что разбил мне нос, и в носу такое странное ощущение, будто я долго плавал под водой и вдохнул её таки под конец. Не больно, а некомфортно эдак, скажем…
- Баходир-ака, я не хочу в прядильный, я не умею прясть.
- Пачему тагда не идешь пляц фляк махать? Адин рас год – мустакилик куни – трудна полчаса фляк махать?
- Баходир-акаджон – вы поймите – участие в мероприятиях по случаю дня независимости республики Узбекистан – это ДОБРОВОЛЬНОЕ дело каждого осуждённого. Я не хочу махать флагом на плацу по поводу этого знаменательного события. Хотя конечно в целом одобряю, как и падение берлинской стены.
- Твоя берлин стена я мамина мама ибаль! Кутокка не хочешь-сан, ман саньга очькога шуни фляк пристроить киламан, ссука. Бор екаль, патеряйся нахуй, кутакбаш.
На столе у отрядного звонит телефон. Отрядный продолжает изрыгать проклятия и не обращает на телефон никакого внимания. Телефон звонит все громче и громче, и наконец, его звук становится таким невыносимо громким, что мне кажется, звенит с вибрирующим грохотом вся вселенная.
Я встряхиваю головой, чтобы грохот звонка не разорвал мне перепонки, открываю глаза и первое, что вижу это серую Нокию, подскакивающую на вибраторе-эпилептике прямо перед моим носом.
Тяну руку – но уже поздно, звонивший явно удовлетворён тем, что разбудил меня в мокром испуганном поту, он тут же перестаёт звонить.
Пока открываются глаза, чешу под резинкой трусов. Идиотская привычка, но никак не могу взять это под контроль.
Прошло уже больше пяти лет, а такие сны все ещё посещают меня. Явственно оказываюсь в зоне, в арестантской робе с биркой на груди, и с постоянным холодным страхом предвкушения беды.
Какое же счастье проснуться на свободе, в нормальных, а не «хозяйских» трусах, этого кайфа не передать.
Проблемы? Все проблемы кажутся полной хуйней, когда вспоминается отсидка со всеми её вывертами и сюрпризами. Нет, не стоит и сравнивать. Если хотите знать....
БЛЯ-А-ДЬ! Проклятый телефон!
- Hello?
- Is Jeff there please?
- No, sir, it is a wrong number.
- You don’ give me this “sir” bullshit, man, you tell Jeff - he aint payin’ tomorrow I’m gonna kick his ass…
- WRONG NUMBER
Сволочная телефонная компания. Они порекомендовали мне поменять номер мобилы, чтобы улучшилось качество приёма. Качество осталось прежним, но регулярно стали звонить какие-то мудаки ищущие то Джефа, то вообще какого-то Густаво Хернандеса. И все без исключения требуют, что я немедленно расплатился.
Заебали. И так проблем хватает выше крыши.
Помню, как я сюда прилетел – самоуверенный, наглый и сытый.
Что? После шести лет по узбекским колониям я не смогу выдоить и развести разжиревших и мягкотелых поклонников бейсбола и бигмака? Эта страна у меня в кармане!
Первое впечатление моё от Америки – унитазы все как один засорились в аэропорту Кеннеди. Вода чуть ли не через край хлещет. Да-а.
Суровая реальность далёкая от голливудского глянца.
Однако была в этом и ирония глубокая – так как в скором довольно времени пришлось мне эти унитазы чистить. Ну не эти самые, конечно, да ведь какая хрен-разница. Окунулся в жизнь, можно сказать с головой.
Помнится листок-форма которую заполняешь когда самолёт уже начинает снижение над океаном, омывающим Нью-Йорк – нельзя то, не стоит делать это, ни в коем случае не предпринимайте следующее, даже не пытайтесь соваться туда-то, держитесь подальше от этого и, да, в конце самом – добро пожаловать в Соединённые Штаты…
Я стал Винсентом. Перешёл на следующий уровень
Я – Винсент. Иногда Винни, иногда Вин, иногда даже Винсенте, но чаще Винсент.
Вспоминается сразу «Паспорт» Данелия – где главный герой встречает в Тель-Авиве бывшего зэка-Янковского и кричит ему:
- Эй, Боря! Боря!
А тот так испуганно смотрит по сторонам и говорит
-Какой я тебе тут Боря?! Борах я! Б-о-р-а-х!
Довольно быстро промотав те несчастные пару штук, что удалось привезти с собой, я с энтузиазмом принялся искать работу.
Я ещё и малейшего представления не имел, с какой изощрённо продуманной системой предстояло столкнуться.
В стране на тот момент было 14 миллионов нелегалов. Об их наличии знали все - от директора ФБР до последнего пропойцы шерифа в каком-нибудь Кэтскиллз, Апстейт Нью-Йорк.
Они были нужны – унитазы должны блестеть каждый день, это элемент культуры. Но если дать им документы – то со своей работоспособностью и приобретённым в третьих странах иммунитетом выживания – они очень скоро сдвинут с насиженных мест БЕЛЫХ.
Тех, кто трудится по сорок часов в неделю максимум, меняет машину через каждые три года и имеет чуть больше телевизоров в доме, чем машин в гараже – средний класс, позвоночник Америки. Добропорядочные граждане.
А мне предстояло стать жопой Америки – частью той невидимой силы, которая, как Дракула появляется темной ночью и совершив свои странные обряды по чистке и натиранию до блеска отхожих мест, исчезает с первыми лучами солнца, уступив место ЛЕГАЛЬНЫМ. Людям в законе. Или в загоне закона. Овцы ебанные.
В Германии, Франции и Англии существуют огромные проблемы с гастарбайтерами получившими документы, они вечно чем-то недовольны. Требуют равенства. Автобусы жгут, шумят.
В Америке НЕТ гасторбайтеров и нет проблем. Нелегалы везде, они могут годами работать на одном месте, купить дом и машину, но стоит им хотя бы чуточку выебнуться, они исчезают. Кто-то мне говорил, что это бардак. А я вам говорю – это система. Система.
Почему вот только Россия, во всем тупо копирующая спорный американский опыт этой превосходной наработки не приемлет?
На хрен регистрация? Кормить младшие ментовские чины? Наоборот – нужна негласная инструкция: нелегалов не трогать, а регистрации просто не давать.
Тогда в час «альфа» - можно их всех без разбора в теплушки – и в степь, как в старые добрые времена.
А то нашли что срисовывать - ЕГЭ долбаный! Да поговорите с любым американским средним выпускником – много интересного узнаете. Например, что Польша – это часть России, а Биг Бен – дежурный бургер в закусочной Ред Робин. Вы хотите своих детей в «это» превратить?
Вы, друзья, должны сегодня лечь костьми, чтобы слова «передовой американский опыт» звучали на русском как нецензурная брань. Иначе можете увидеть свою будущее, посмотрев недельку новости какого-нибудь небольшого местечкового телеканала в Мичигане.
Демократия здесь, безусловно, существует, и конституцию все кому не лень не перекраивают, но здесь есть другие гораздо более жёсткие способы контроля – кредитные карточки и фармацевтическая промышленность.
Карточку вы может заграбастать лет с шестнадцати, а потом ещё одну и ещё и дом и машину и даже лодку, чтоб потом всю жизнь трястись, чтоб ни дай бог с работы не выперли – все отберут. Тут и, кстати, вас и сажают на успокоительные таблеточки.
Хотя на антидепрессанты добрый доктор, получающий комиссионные с каждого выданного рецепта может посадить вас ещё раньше. Лет эдак в шесть, да ещё и по рекомендации школьного совета.
Есть у них такой приговор – гиперактивность. Мол, слишком ребёнок непоседлив, мешает учителю объяснять почему слово «негр» это такое же нецензурное ругательство как слово «блядь».
Ребёнок вырастет в полу эйфории, потом его переводят на другую таблетку или увеличивают дозу.
Однажды утром он забудет выпить лекарство, купит в хозмаге пистолет, и, выйдя на улицу, начнёт во всех палить. А остальным это красиво, с эффектами покажут в вечернем выпуске новостей, перемежая рекламой лекарства дающего долгожданный покой и счастье.
Если бы я рос в штатах, уверен, прочно бы сидел уже на какой-нибудь лунесте, амбиене или прозаке, пускал слюни при виде квортер-паундера с чизом, и смотрел каждое воскресенье зуболомный американский футбол. Спорт это тоже здесь тоже мощнейший зрелищный рычаг чтоб отвлечь массы от сложного процесса осмысливания происходящего вокруг. Существуют десятки каналов, где 24 часа в сутки идёт какой-нибудь матч, который нельзя ни в коем случае пропустить.
Ладно – давайте лучше о более интересном, о вашем покорном слуге, например.
У меня есть вредная привычка – швырять своих боссов. Сначала все обычно идёт хорошо, и я стараюсь боссу понравится. А потом вдруг замечаю, что босс-то и вовсе не старается в свою очередь понравится мне, и начинаю копить злость.
Тут босс не по делу отчитал, там зарплату под задержал, здесь опять под загрузил сверх меры.. Заебал ты, босс! И вот приходит день, когда расслабленный босс забывает на столе ключи от своей задницы...
Наверное, это у меня форма патологии – Фрейд бы помог, конечно. Если всех опрокинутых боссов сложить в одно резюме, мне не то, что на работу, скорее всего, потянет этот карикьюлум лет этак на пятнадцать строгача.
Так что планктон я конечно офисный по-жизни, но эдакой вариант мутировавшего, хищного планктона-паразита.
Вечное бегство от боссов и занесло меня в Америку.
Разумеется, я Америки тогда совсем ничего не знал и по наглой офисно-планктонной привычке, нацепив галстук, отправился «давать джаб интервью».
И меня даже взяли! Сходу! Вот оно как – сработало классическое советское образование, дай бог родителям здоровья!
Поступил сменным менеджером в маленькую закусочную Вендиз – это типа микидональдса, чуть повкусней. Олд фэшнд хэмбургерз.
Проработал там неделю, до первого пэй-чека, только-только сыр проволон от суисс научился отличать, а там пиздец – давай, говорят, карточку социального страхования, мы с тебя налог сымать будем. На восстановление Багдада.
Какая там хер карточка, только они меня и видели!
Не получилось из меня труженика общепита. Фаст-фуд звучит круто, но я вам по-секрету скажу, как своим, фаст-фуд в штатах – это советский ОБЩЕПИТ. Галимый.
Не злите официантов, заклинаю вас. Заискивающее улыбнитесь повару, может и сойдёт все с рук. Не плюнут в салат или не обсчитают. Типа компьютер ошибся.
Да, если будете покупать, не вытаскивая задницы из машины, через окошечко сбоку забегаловки, убедитесь, что вам сдачу дали американскими деньгами, а не канадскими с изображением бестолково зыркающей королевы. Эти штучки конвертируются только в приграничных штатах.
И не верьте, что в Америке ничего с работы не воруют и не берут взяток. Наивность.
Облом с трудоустройством это очень отрезвляющий экспириенс. Значит и не такой уж я и гениальный. И видимо придётся как всем – драить толчки долгими бессонными ночами. С плеером и под «Машину Времени».
Правда в конце-концов моя английская спецшкола и неоконченный иняз, помогли совершить головокружительную карьеру в Новом Свете.
Я сделался бригадиром команды по уборке магазинов. Когда босс получает новый магазин, он сперва гонит туда меня – обучать новую команду полотёров, и пиарить её перед манагерами магазина. Тут тоже нужен язык. Не обязательно чтобы английский, важно чтоб юркий и влажный.
Бьянку я сразу перетащил сюда. На «свой» магазин. Сказал боссу - лучше неё никто не справится. Переведут на другой – поедем вместе.
Не объяснять же, что так удобнее и дешевле ездить. Одной машиной. Вот. Так и живём.
Вся моя американская карьера и личная жизнь.
Ночная в основном жизнь. Скрытная.
Я скрывался от властей до первой «командировки», бегал от них перед второй, притариваюсь и сейчас. Вошло в привычку. Феликс Эдмундович вроде как лет тридцать от властей гасился – а чем закончил? То-то!
Вот сейчас взять - стоим в очереди на шмон. Я- то привычный к этому, а вот приехавшие на заработки, бывшие советские врачи и инженеры – первое время сильно возмущаются. «Унизительно», мол. А толчки драить это как? Почётно? Как попавшая в плен пехота, мы расплачиваемся за проигрыш державы в холодной войне.
Секьюрити Офисэр описывает: во что мы одеты, и что лежит у нас в карманах. Утром будет сравнивать в надежде, что мы спиздим носки или футболку. Тогда он нас поймает и покажет своим боссам, что не зря отъедает здесь задницу.
Наивный пидораз. Мы не мехиканы, которые пиздят все, что блестит.
Мы представители мёртвого варшавского блока. Того самого блока, что держал их в страхе несколько десятилетий. Русские идут, блять!
Наших на восточном побережье пруд-пруди. Но здесь и грузин и молдаван, и хохол, и поляк, и монгол, и серб, и чех – братья. Плевать какая дома политика, здесь мы все – рюски. Прикольно, что все без выебона говорят по рюски, даже монголы. Единственное, что прижилось и интернационализировалось это польское слово «курва», остальное на языке Пушкина и Достоевского.
Как при Союзе.
Так что идите вы на хуй со своим пан славянизмом – сразу говорю, я при союзе рос, а там национальностей не было, как в Америке сейчас, хотя тут со цветом кожи сильные непонятки. Вот в тех штатах на юге, где раньше на импортированных рабах все держалось, сейчас тюрем больше чем бензоколонок. Зыки убирают мусор, кладут асфальт, валят лес. Девяносто процентов зэков на юге – потомки тех, кто въехал в Америку в виде багажа. Смуглые на подбор.
К говорящим на русском и английском в нелегальной среде существует мистическое уважение, как к посвящённым волхвам. Гарантированный заработок в твёрдой валюте.
И мексы стараются сюда к нам не лезть. У нас интеллектуальное превосходство, мы ракеты запускали, до того как на унитазы переключились. Мексы тусуются вдоль западных границ и на югах. Хотя расползаются потихоньку. Осваивают новые земли. Так что, думаю, если крепко возьмусь за испанский прямо сейчас – и на старости лет голодным сидеть не буду.
Наши никогда не пиздят в магазинах в которых работают – нахуя? Неужели трудно за всю ночь перекинуть ценник с десятидолларового набора китайских ножей на ста пятидесятидолларовую цифровую фотокамеру?
Приходи потом днём и покупай в автоматической кассе, как белый человек. Сканируй себе мёрчандайз. Вам ещё приятного дня пожелают на прощание. Даже если заметят – придёт вежливый манагер, скажет «Ну извиняйте, наша ошибка – ваша удача, разница за счёт заведения!» Главное не втягиваться сильно - может войти в опасную для здоровья привычку.
Или купи рюкзачок баксов за семь перед самым закрытием. Утром на шмоне покажешь «офисэр» квитанцию – «Вот купил, вот, рюкзак, понимаешь.» А что напихал туда за ночь, это уж не его собачье дело. Как говорится – «Совесть лучший контролёр». Открыть рюкзак они почему то не имеют права, если сам не лохонешься и не покажешь что там внутри.
У меня сегодня в смене новичок, и я спешу ему растолковать все эти премудрости, чтобы избежать неприятностей с ментами утром.
Утром ноги будут гудеть и жить будешь только мечтой о пиве, а не о детективе с участием шерифа.
- Тебя как зовут?
- Раф
- Раф? Это не имя, а марка машины!
- Ну, Рафаэль, вообще-то, мой отец армянин. Это в хай-скуле уже стал – «Раф»
Понятно - тоже Борах. Как и я.
- Откуда?
- Мы с Ростова, в 1986 году приехали. Беженцы мы. Мой отец – верующий-пятидесятник.
- В 86? Да ты, наверное, уже легальный?
- Мы – граждане США.
- А! Ну тогда «ку!»
- Ку?
- Кино есть такое «Кин-дза-дза», видел?
- Это с Томом Крузом?
- Не-а, не с Томом.
- А что ты тут с хай-скулом и паспортом полы драить собрался?
- Мне надо очиститься.
Очиститься ему надо, блять. Это что - монастырь тибетский?
Это промтоварный магазин самой распространённый в США розничной сети. Очиститься тут невозможно не на каком астрально-кармическом уровне.
- ???
- Не могу писс-тест пройти на нормальную работу. Шаблю шалу.
Тогда все ясно.
Тут теперь кроме резюме на собеседование надо анализ мочи приносить, «писс». Так называемая «drug-free work atmosphere рrogram».
Ну это уже давно, а вот какая у эмплоеров новая фишка, они теперь всеми правдами и неправдами стараются выяснить ваш сетевой никнейм в My Space, так вот потом, и интервью никакого не надо – прочтут как вы исступлённо дрочите на вэб порн перед сном, увидят пару фот, где вы косого размером с жд шпалу раскуриваете, и можете идти в другую компанию – здесь вы нахуй не нужны со своей чуткой и ранимой душой.
А таких как Раф они называют – уайт трэш – белый мусор.
Обратите внимание – подчёркнуто БЕЛЫЙ. Небелый – это мусор автоматически. Есть белые районы и богатые белые районы. Богатых черных районов нет. Аномалия, блять, природы.
-Ладно. Мне твой писс-тест не нужен. Главное – если спиздить чего захочешь, посоветуйся сперва.
- А что такое «спиздить»?
Рафа вывезли на «землю обетованную», когда ему было два года.
Его русский язык – копия русского языка родителей. Закостенелого, мертвого и пересыпанного библейской терминологией.
Сленг он не понимает. Телевизора у них тоже нет. Приходится адаптировать поток моей речи, как будто я с мамой своей говорю.
Иногда мы перескакиваем на английский. Легче объясняться.
Выговор Рафа настолько хорош, что у меня текут слюни. Завидую. Почему некоторым годами зубрить приходится, а кому-то автоматом, ни с хуя?
Через сорок минут нахожу его в ланч – руме. Комната поделена на две части стеклянной перегородкой. Одна половина для курящих, другая для тех, кто их ненавидит.
Раф сидит на smoking-половине и тянет из блестящей трубочки-дивайса. Он наполняет легкие дымом и держит так долго, что лицо его багровеет, как у человека опрометчиво злоупотребившего виагрой.
-Эй Раф!
Я умышленно застою его врасплох. Пусть знает, кто здесь босс. Я старший помощник младшего дворника.
- Захочешь курить, я в принципе не против, только спроси - где. Для таких вещей есть отдел садоводства, там и днем-то мало кто бывает, вентиляция отличная, давай идём. Хорошая хоть дрянь-то?
- Какая дрянь?
-Ну шала твоя, хорошая?(все равно не отстану, даже если скажешь –плохая).
- Эта не шала. Это спид. Я два раза по магазину прошел – ноги устали. Как вы тут - без спида? Speed gives you a boost!
- Кофе, блять, пьем для бусту. Go ahead, blaze it!
На дне девайса полу растаявший айсберг спида. Я подношу к нему огонек зажигалки и он быстро, с пшиком, плавится, источая молочный парок. С вершины пирамидки прозрачной слезой сбегает юркая капелька, но добежав до основания резко мутнеет и останавливается. Nice! Я направляю парок себе в мозг. Straight up!
Спид – не спит. В тело врывается торнадо. Пляска ведьм. Я снова молод и полон сил.
Метла развязывается и из меня льётся сумасшедший поток слов – мыслей, совершенно гениальных.
Я останавливаюсь только тогда, когда замечаю по глазам Рафа, что он не понимает и половины моей обгоняющей саму себя речи.
Вырываю у него трубочку, выжигаю остатки и повторяю тоже самое по-английски. Speed it up, babe, spit it out!
Утром после работы, пролетевшей как одна секунда, Раф просит купить ему упаковку пива. Двенадцать бутылок, как говорят американцы, с длиной шеей. Лонг некз. Хочет притормозить спидовые побочки.
Нет двадцати одного, поэтому пиво ему не продают. А сигареты продают с восемнадцати.
Прикол, что алкоголь здесь не продают ещё и по воскресениям. Вот откуда Горбачёв спиздил свой «проебишн».
- А может лучше спида возьмем, я полностью финансирую транзакцию? Спорим, я одной затяжкой целый камень выжгу?
- А где шабить его будем?
- Было бы ЧТО «шабить». И ваще не говори больше - «шабить», уши режет, так уже лет двадцать никто не говорит. Шабить! Шаланды полные кефали...
Раф везёт меня на автобусный вокзал Грейхаунда. Грейхаунд – самый дешёвый способ американских передвижений. Но и самый опасный. Его пользуют ребята похуже тех арабов, что не смогли сдать пилотский экзамен одиннадцатого сентября.
Поэтому поедете на этих «серых собаках», снимите сперва ювелирные украшения. Наличные из кошелька перекиньте во внутренний карман. И на станциях пересадки следите, чтобы ваш багаж не уехал в Сент Луис вместо Феникса. В Америке царит железный, упорядоченный бардак, образца Советского Союза начала перестройки. Это мне очень нравится, но я , увы, знаю чем это все кончится. Имеется, так сказать, опыт. Как говорят сами американцы вопрос только «когда?»
Недалеко от входа в терминал тусуются несколько черных барыг. Стиль их одежды напоминает узбеков из Старого города. Но у этих в крови музыка и спид – они пританцовывают на месте, как будто мёрзнут. Вечное движение искалеченных злоупотреблением стимуляторов
Раф направляется к ним.
- А в Москве, знаешь, раньше бабушки продавали Солутан прямо через дорогу от площади Дзержинского, перед конторой русского ФБР. Прикинь?
Милые бабушки-убийцы. Накатывает ностальгия. Москва солутановая – я прожил там целую жизнь. Проскочил очередной уровень.
- А что такое «солутан» ?
- Русский Судаффед. Лекарство от астмы и тоски.
Когда я только приехал, я очень не любил черных. Бесила их кишлачная манера одеваться. Ну и побаивался немного, само-собой.
Но позже я их понял. По уровню разъебизма и отрицания власти они очень близки русским.
Система ебла их много лет. Они адаптировались. Прикольно, что в них нет полутонов. Негр или злой, как собака или добрейший, как ангел небесный.
В отличие от большинства белых, у них есть душа. Об этом говорит их музыка – от ритм-энд-блюза до хип-хапа.
Благодаря последнему, они выебали-таки белую систему. Все молодое белое поколение с богатых и высокомерных районов одевается и говорит с негритянским акцентом. С тем самым за который до начала восьмидесятых не принимали не в один университет.
Толстых белых республиканских дядь в их ебанных линкольнах, этот экцент сильно коробит.
- Ищите чего, братва? Хотите один, а может быть два? Хотя на два у вас бабла хватит едва! Да вы попробуйте, попробуйте сперва!
Манера диалога тоже хипхапная, любят повыебываться, не отнять.
От злоупотребления спидом негр пожелтел. Левое веко бьётся в тике, как у Воланда. Зубы крошатся, а руки суматошно не находят себе места. Руки нервно ищут.
- Кристалл.
- А вы не менты ведь, правда не менты?
Идиот. Если мы – менты, разве заявим ему об этом?
Однако как мне объяснил потом Раф, работающий под прикрытием мент в гражданке обязан прямо ответить , что он мент, если его прямо спрашивают. Если мент скажет «нет», а позже арестует барыгу, в суде его показания аннулируются. Так, что не удивляйтесь, если уличный барыга задаст вам такой тупой, казалось бы, вопрос. Можете даже и не ждать, скажите эдак в стиле хип хап « эй, ты, привет, я не мент, бля, я не мент!»
- Кристалл, айс, спид, мет, средство похудания Дженни Кранк.You name it!
- Ничего такого не держу. Но у меня есть немного счастья. Совсем чуток. Хотите простого человеческого счастья?
Негр хитро улыбается беззубым ртом. Мы берём огромный булыжник «счастья».
Деньги негру показываем, но не даём. Надо сперва попробовать, что это за счастье, может просто дроблённый нафталин. От нафталина счастлива только моль, да и то очень-очень короткое время.
Зайдя с негром с угол, мы дегустируем счастье из маленькой стеклянной трубочки, типа той какой берут из пальца кровь. Крошка от камня вдавливается в один, весь закопчённый конец трубки и нагревается.
Я смотрю, как негр обсасывает трубочку толстыми губами и с тоской думаю о возможном спиде. Спид и спид. Два способа скорейшего достижения кладбища.
Я не успеваю выпустить ещё дым, как вдруг на меня накатывает неземная сила. Это и в правду похоже на счастье.
Я поворачиваюсь к негру и вдруг спрашиваю его голосом Владимира Познера:
- А готов ли ты сейчас прямо встретится с Господом? Что ты скажешь своему Творцу? Есть ли тебе вообще чего сказать Отцу Небесному?
Уголком глаза вижу как лицо Рафа, уже обрадованно-расслабленного, что все прошло хорошо, трансформируется в символ «ОХУЕТЬ!!».
Но реакция барыги совершенно неожиданная. Негр вдруг начинает плакать. Плакать навзрыд, как ребёнок.
Глава 3.
Глоссолалия
Мы плавим в трубочке спид, болтаем и слушаем Шнура.
Раф никогда не слышал Шнура. Он не знает, что значит «разводка» и «бухать». Блаженный.
Приятно наблюдать его радость, когда он понимает смысл русского сленга интуитивно, на лету. Все равно он – рюски. Шевчука он тоже схватывает на лету:
«Я открыл окно, и весёлый ветер разметал все на столе -
Глупые стихи, что писал я в душной и унылой пустоте»
- Поезжай в Россию, Раф, проветрись. Там жить никак невозможно – можно только отдыхать. Но ТАК отдыхать ты сможешь нигде на свете! Езжай! Я тебе пару адресочков дам – в два счета сделают из тебя человека!
Ну, чего ты тут не видел? Получил чек – положил в банк. Пришёл домой – выписал десяток чеков сам. Напился в пятницу в хлам. А в понедельник – побритый и наодеколоненный – на работу, ждать новый чек. Человек-винтик.
Сколько вот тебе лет, сколько?
- Через два месяца будет двадцать один.
- Вот видишь, я в твои годы успел побывать замом главы представительства крупной фирмы, и , кажется, уже сидел.
Да, точно-точно, уже «отбывал». Или бегал от ментов? Не - вроде ещё бегал...
А вот что, скажи мне, что в твоей жизни здесь было интересного, светлого?
- Ну. Ну не знаю. Мы с Толяном отцовский минивэн перевернули в Миннесоте.
- Шикарно, Раф, шикарно. Минивэн. Миннесота. Романтика. Это вы жили раньше в минисотах?
Из сбивчивого рассказа выясняется, что на восточное побережье они переехали совсем недавно.
Дом Саркисянов в Миннесоте был у самой канадской границы.
В Канаде, оказывается, проживает несколько крупных общин христиан-пятидесятников. До этого я слышал о шестидесятниках – а тут пятидесятники какие..
Все равно отчего-то ассоциации с хрущёвской оттепелью. Евтушенко представился и Рожденственский – оба почему-то в католических сутанах.
Общины поддерживают полунатуральное хозяйство, и стараются до минимума свести контакты с внешним миром.
В огромной Канаде, где населения меньше чем в московской области, эти общины представляют собой государство-в-государстве. Они практически самодостаточны. Пресвитеры решают, кому и кем становится, кому и как жить. Думаю и баблом они вертят солидным. Кое-кто точно вертит.
Сообразив, что пахнет баблом, я стал прислушиваться внимательней, стимулируя речь Рафа редкими пыхами лунного камня на дне трубки.
Итак, отец Рафа, брат Александр, пламенный активист-пятидесятник, эмигрировав из Ростова, помогал желающим, переправляя их через границу в эти общины. Творил господню работу. Служение. И желающих переместится на общинные хлеба было больше, чем достаточно.